Михаил Гаёхо

Мост через канал Грибоедова

Два слова о Михаиле Гаёхо

Однажды в Питере, летом, в красном шелковом платье и на каблуках, я шла дворами в никуда. Был светлый вечер, тепло и мало народу. Очень как-то хорошо было, спокойно и словно бы счастливо. Навстречу мне шел молодой забулдыга, немного выпивший, но безопасный и просветленный.

Так это же NN, – узнала я. Но не смогла сразу вспомнить, как его зовут. Так про него и подумала: NN. Увидев меня, он радостно улыбнулся, тоже узнав меня, и остановился. Мы стояли, улыбаясь, и смотрели друг на друга.

– Подкинешь опохмелиться? – спросил NN.

– Конечно, – сказала я.

Открыла сумочку, достала сто рублей и дала ему.

– Ага, – кивнул он. – Спасибо.

И пошел дальше.

– Пока, – сказала я в пустоту, медленно осознавая, что это не NN, а неизвестно кто, что я никогда раньше в жизни не видела этого человека, что наша с ним синхронная остановка и взаимная радость ничем не объяснимы, а еще меньше объяснимо то, что я рассталась не с десяткой – пределом моего сочувствия незнакомому алкашу, – ас полновесной сотней: в то лето этого хватило бы на поллитра, и еще на закусон осталось бы.

При этом мне совершенно не жалко было сотенной, да и он, получив ее, не выказал никакого изумления тому, что незнакомая дама, в красном платье и на каблуках, почему-то счастлива его встретить и озолотить.

Я стояла и смотрела ему вслед: нет, ни рост, ни затылок, ни походка, – ничто мне, конечно, никого не напоминало; это был не Иванов, не Петров, не Сидоров, а вот именно что в чистом дистиллированном виде NN, то есть совсем, совсем никто. Я стояла, озадаченная. Представила себе всю сцену глазами забулдыги: вот бреду я себе дворами светлым летним вечером, на душе свободно и хорошо, еще бы опохмелиться; тут навстречу мне, вроде бы, XX, расфуфыренная, на каблуках… Обрадовалась… Денег дала…

Непонятно.