Читаем Мост полностью

Однако многие специфические логистические проблемы оставались для него неясными, чёрт побери. Он видел намёки на различные тактические детали, над которыми работали ещё в Сан-Франциско, но Джон честно не был уверен, что эти проблески скорее успокаивали его, чем беспокоили.

Например, как когда он забрёл в медицинскую лабораторию и обнаружил Ревика изрезанным и покрытым собственной кровью.

Джон зашёл туда в поисках бинта для травмы запястья, которую он получил во время спарринга. Он видел, что Ниила стояла в нескольких футах от двери, когда он подошёл, но тоже не придал этому особого значения. Ему и в голову не приходило, что она может охранять эту дверь. Она что-то говорила в гарнитуру, пока он неторопливо прошёл мимо — только для того, чтобы найти Ревика в упомянутом состоянии; его зашивала одна из видящих-медиков.

Джон просто стоял с отвисшей челюстью, видя, как Ревик вздрагивал, пока они оба переговаривались тихими голосами; вся рука Ревика и часть его обнажённой груди были в крови. Когда Джон вошёл, медик продолжала говорить что-то о том, что они «попробуют ещё раз» на следующий день, но тут Ревик резко поднял глаза и увидел стоящего там Джона.

Женщина-медик побледнела.

Затем Ревик рявкнул на Джона, выводя его из транса вопросом, был ли за дверью охранник, и если да, то кто, чёрт возьми, это был.

Когда Джон просто продолжил стоять там, заикаясь, Ревик позвал Ниилу, вероятно, вырвав её образ прямо из головы Джона. Когда гибкая видящая появилась в дверях, выглядя взволнованной и слегка испуганной, Ревик холодно приказал ей выпроводить Джона.

Джон позволил ей, не произнеся ни слова.

Он также не рассказывал никому об увиденном.

С другой стороны, никто из них не говорил о таких вещах, если они были наняты командой в Сан-Франциско хотя бы на несколько дней. Джон быстро понял, что эти правила нельзя нарушать, работая на Ревика.

«Держи свою часть плана при себе, чёрт возьми.

Держи свои мысли о плане при себе, чёрт возьми.

Держи всё, что ты услышишь, увидишь или заподозришь относительно того, что может быть в других частях плана, при себе, чёрт возьми.

Всё — абсолютно всё, бл*дь — сообщается только тем, кому действительно нужно это знать. Безо всяких исключений».

Конечно, Джон и раньше видел эту сторону Ревика.

Может быть, он и не видел такой экстремальной версии этого Ревика, но основные принципы остались прежними. Ревик больше, чем Балидор, Врег, Элли или любой другой военный видящий, верил в ограничение информации вплоть до самых микроскопических уровней, особенно в преддверии крупной операции.

Нарушение этого правила было самым быстрым способом добиться того, чтобы тебя вышвырнули из команды.

При этой мысли Джон взглянул на Ревика, заметив, что в глазах мужчины-видящего появилось жёсткое выражение, когда он смотрел вниз на Манхэттен. Джон мог видеть только его профиль, но этого было достаточно, чтобы заставить его отступить задолго до того, как он приблизился к его свету.

Он заметил, что все трое старались держаться на расстоянии с момента образования связи — вероятно, потому, что в противном случае поток информации быстро становился обескураживающе насыщенным и интимным, до такой степени, что даже узнать себя в запутанном беспорядке их света становилось трудно, если не невозможно. К счастью, они также стали лучше закрываться друг от друга щитами — вероятно, потому, что у них был Ревик, чтобы использовать его для этого.

И всё же более чем достаточно информации просачивалось через щиты.

Джон заставил себя снова взглянуть на здания.

В последний раз, когда он въезжал на Манхэттен, они прибыли в самый разгар шторма.

Видимость была довольно дерьмовой. Из-за этого Джон почти ничего не различал. Большую часть того, что он видел, он получил через камеры слежения, а позже из оставшихся новостных лент, к которым они смогли получить доступ из отеля.

Тот шторм продолжался несколько недель — почти до самого дня их отъезда.

Джон помнил, как на тех защищённых каналах он мельком замечал взрослых людей и даже детей, бегущих по Пятой авеню, пытающихся избежать групп самоуправцев или полиции, особенно после того, как прозвучали сирены комендантского часа. Он видел самодельные бомбы и коктейли Молотова, но большинство полагалось на более грубое оружие — монтировки, трубы, кирпичи, бейсбольные биты, даже иногда крикетную биту или клюшку для гольфа.

Он также видел несколько настоящих мечей и как минимум один композитный лук с металлическими стрелами.