Она наполнила ванну тёплой водой, туда же добавила какой-то жидкости из красивой бутылочки, из-за чего появилась большая, пушистая пена.

– Отмокайте, я пока обед сооружу, голодные, наверняка?

Пока старушка на кухне громыхала кастрюлями и тарелками, Ваня и Вася млея от тёплой воды, лежали в пушистой пене. Васе лень было даже пошевелиться. Так хорошо ему было только тогда, когда он жил у бабушки.

– Ну, что отмокли? – в ванну зашла Марта Теодоровна, – ну-ка, давайте мыться и быстро. Я вам помогу.

Смущаясь и хихикая, мальчики закрыли ладошками свой «вид спереди»:

– Вы не закрывайте свои прелести, а лучше их мойте! – строго сказала она им, – не стесняйтесь, – продолжала она уже ласковей, – я двоих сыновей вырастила и двоих внуков мальчишек. Так, что насмотрелась. Спину Вася давай!

Она тёрла их мочалкой, до красноты и сама от пара и натуги стала вся мокрой и красной.

– Ну, вот и всё, теперь вытирайтесь. Вот вам по полотенцу, обмотайтесь, идите в комнату, я приберусь. Намочили-то, намочили, – добродушно ворчала старушка, вытирая полы ванной комнаты.

Распаренные довольные дети, сидели на небольшом диванчике в комнате и ждали дальнейших распоряжений Марты Теодоровны. Затрещал звонок входной двери. Это Марта Теодоровна попросила у соседки ненужные для её сына вещи. Вместе они нарядили разомлевших мальчишек. Проводив соседку, хозяйка усадила ребят за покрытый скатертью стол. Вкусно и сытно отобедав, Вася заснул прямо за столом, пока Ваня опустошал тарелку с едой.

– Наелись? На сон, милые потянуло? Пойдёмте, пойдёмте. Бедные дети! Господи, бедные, бедные дети, – всё причитала Марта Теодоровна.

Она постелила мальчикам на раскладном диване.

– Спите, спите, разговоры потом.

Так сладко ребятам ещё никогда не спалось. Услышав стон Ванечки, Марта Теодоровна подошла к дивану и перевернула мальчика на бок. Погладив обоих по вихрастым давно не стриженым головкам, она подумала:

– В войну столько не было беспризорных детей. Что же сейчас творится? Через несколько лет начнётся новое тысячелетие, а Россия миллениум встречает смутным временем. Сколько искалеченных судеб и ради чего и кого страна жертвует целым своим поколением?

Васька сладко улыбался. Ему впервые во сне пришла бабушка Маша. И наконец, он видел её улыбающейся. Вместо страшного красного пятна заменявшего ёй лицо в прежних снах, сейчас он видел добрые светящиеся лаской глаза. Она обливала Ваську из кувшина водой и как всегда приговаривала:

– Уйди беда, как с гуся вода, – а Васька, ёжась от жёсткого накрахмаленного полотенца, которым она его растирала, спрашивал её:

– Бабушка, а ты колдунья?

– Колдунья, колдунья, вот заколдую тебя и в птичку превращу. И полетишь, голубь мой, далеко, далеко, в дальние страны. Видеть будешь много. Многое узнаешь. Счастливым станешь.

Глава 14

Вокзальная суета. Состав дернулся поезд со скрежетом начал своё движение.

– Сколько раз пришлось мне проделать этот путь: из Польши в Россию и обратно? – думал Максим, удобно расположившись в купе фирменного состава «Варшава-Москва».

Раньше он ездил, как говорится, «за хлебом насущным», а теперь, «сам Бог велел». Бог велел ли? Неужели во всех наших житейских перипетиях участвует невидимая рука Бога? Почему его судьба сложилась именно так? И разве Бог определяет, какой дорогой ты пойдёшь по жизни? Кто властен над нашей судьбой?

Максим привычно разложил свои дорожные вещи и запрыгнул на верхнюю полку купе. Теперь он может себе позволить выкупить все места в купе «Полонеза» чтобы в пути из Варшавы в Москву пребывать в относительном одиночестве. Весь световой день, лёжа на верхней полке, он смотрит на мелькающие пейзажи, сожалея, что нет у него таланта художника, а то непременно стал бы пейзажистом.

– Как люди быстро привыкают к удобству, к красивым вещам, – думал Максим, – а почему нет? Неужели серость и неудобства должны сопровождать нас всю жизнь? Да сейчас не только Максим многие мыслят по-другому. Такое впечатление, словно после открытия «железного занавеса», всё огромное пространство Советского Союза зашевелилось, разбежалось, разъехалось, разлетелось. Переезжают «за бугор» в «края обетованные», «на воссоединение» и ещё по многим различным формулировкам люди покидают насиженные места, свою Родину, словно боятся потерять последнюю возможность пожить по-человечески. Мечтают на новых местах устроить пусть не свою судьбу, но хотя бы судьбу своих детей, не веря тому, что и в России когда-то наступят другие, светлые времена. Без коррупции, воровства, бандитизма. Появились фиктивные браки.

В Варшаве в доме, где они живут с Малгосей, на Максима первое время соседи поглядывали с недоверием, с опаской, впрочем, как и ко всем приезжим. Долго не верили в их с Малгожатой любовь. Давно уже предприимчивые люди обоего пола регистрировались за две-три тысячи долларов в Союзе на иностранцах, чтобы иметь возможность ездить и перевозить свободно товар из одной страны в другую. Каждый выбирает свою дорогу к счастью.

– А раньше? Как раньше мы жили?