Читаем Москва полностью

11 | 01336 Когда из-за облака Милицанер                 В день Гнева Господня вдруг выглянет, скажем                 Так что мы ему в оправдание скажем                 И будучи самых раскованных вер                 А мы скажем, внезапно душой осмелев:                 Послушай, ты помнишь, как там на земле                 Идеей ты был укреплен в небесах                 И это читалось на местных весах                 Но щас, уже в теле идейном                 Ты в чем укреплен, чтобы быть судией нам11 | 01337 Про то сья песня сложена                 Что жизнь прекрасна и сложна                 Среди небес полузаброшенных                 Порхает птичка зензивер                 А в подмосковном рву некошеном                 С ножом в груди Милицанер                 Лежит11 | 01338 Я просто жил и умер просто                 Лишь умер – посреди погоста                 Мучительно и нестерпимо долго                 Глядя в лицо мое умершее                 Стояла смерть Милицанершею                 Полна любви и исполненья долга11 | 01339 Полюбил я от детства Милицию                 И не мог ее не полюбить                 Я постиг ее тайную суть                 Совпадать с человечьими лицами                 Человеку же с нею совпасть —                 Все равно что в безумие впасть                 Потому что конкретные лица мы                 По сравненью с идеей Милиции

Могила Ленина

1980/1990

Предуведомление

Не то, не то, что вы мните себе – могила Ленина! Вы мыслите: убрать из Мавзолея! оставить в Мавзолее! закопать в землю! сжечь! развеять прах! память вытоптать!..

Нет! нет, она, могила, была замыслена не как предмет наших поздних манипуляций, но и не как завершение его, владельца (весьма условного, акциденциального) пути (мол, жил, жил, да и умер). Она была порождена пред его, раньше всех нас, раньше многого того, о чем и помыслить как о кратковременном невозможно. Он сам измерял себя ею, соответствием ей, по ее всполохам ночным пытался понять одобрение или порицание себя.

Так же и мы.

11 | 01340 Когда там над живой Россией                 Где воздух синь, а быт жесток                 Бывало – там взошел цветок                 Всесильной Ленина могилы                 И все вскричали с дивной силой:                 Спаси нас, Ленина могила!                 И она спасла                 Но не совсем в том направлении —                 Так не всесильна же она в соответствии с окриками нашими со спасением общезначимым совпадать11 | 01341 Мы жили около воды                 К реке под вечер выходили                 И странно-птичие следы                 Двупалые мы находили                 На песке                 Однажды поздно вдоль реки                 Идем и видим: жуткой силой                 Там что-то тянут рыбаки                 Гляжу – да это же могила                 Ленина11 | 01342 Был тихий вечер среднерусский                 Садилось солнце догорая                 Окрестности перебегая                 Ложились тени, в белой блузке                 Или черной                 Нет, все-таки в белой                 Я шла с тобой и вижу узкий                 Провал, я глянула: Мой милый                 Смотри! – ведь это же могила                 Ленина! —                 Да я знал11 | 01343 Морское поприще у ног                 Лежит и шепчет: С нами Бог!                 Но вдруг вскипает с дивной силой                 А что такое? – а могила                 Ленина                 Вздымается из глубин невидимых11 | 01344 Китаец маленького роста                 И эфиопская Далила                 И палестинская д’Акоста                 И Никарагва, да и просто —                 Все любят Ленина могилу                 Вот только мы, словно Осляби                 Ослабшие, что-то ослабли                 Сердцами                 Ко всему этому
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги