Читаем Московский полет полностью

– Слуссай, вот один анекдот. Мусс приходит домой с бутылкой водки и пряссет ее в туалете…

– Заткнись, Толстяк, со своими анекдотами! – кричат сбоку. – Давайте выпьем! Вадим, а ты слыхал, что вся гласность началась с нас? Это мы на съезде кинематографистов устроили первый демократический переворот и разгромили все министерское кино! И кстати, твоего «друга» Павлаша просто выгнали!

– Лева, – говорю я Толстяку. – Сколько у вас стоит поставить зубы? Пару тысяч рублей? Но ведь это всего сто долларов! Я дам тебе сто долларов…

– Перестань! – отмахивается он. – У меня есть деньги – я завтра полуссаю аванс…

– Вадим, – перебивает Семен, – а ты знаешь, что первый в Москве вечер в честь дня рождения Солженицына был у нас, в Доме кино?!

– Петя, посситай ему письма сскольниц о твоем фильме! Ну, посситай, ссто тебе стоит! – Толстяк достает из кармана газетную страницу и читает сам: – «Поссему я буду проституткой. Письмо уссеницы восьмого класса. Дорогая редакция! Сегодня я в ссетвертый раз посмотрела фильм «Интердевосска» и хоссу сказать вот ссто. Хотя в этом фильме нас пугают, ссто если стать проституткой, то моссно разбиться на массине «вольва», то лиссно я такой смерти не боюсь. Луссе умереть в своей «вольве», ссвем в Ссернобыле или в Сумгаите. И вообссе, проститутка – это единственная в нассей стране профессия, которая не помогает коммунистиссеской мафии править страной. Конессно, и проститутки платят налоги – ссвейцарам в гостиницах, сутенерам и рэкетирам. Это оссень правильно показано в кино. Но на эти деньги никто не вторгается в Афганистан, не унисстоссает Байкал и не строит дасси для генералов. А налоги от всех других профессий идут прямо в Кремль, и на них ссивут все партийные нассальники. Но я не хоссу кормить их своим трудом. Поэтому я твердо рессила стать валютной проституткой. В нассем классе все девосски со мной согласны, только не у всех внессность подходяссая. С приветом, Галя Н.» Ну? – Толстяк аккуратно сложил газету. – Теперь ты видиссь, ссто ты был не прав? Твой фильм назывался «Зима бесконессна», а она не бесконессна, она была всего 72 года!

– Братцы, – говорю я, хмелея. – А может быть, где-нибудь в Госфильмофонде чудом уцелела копия моего фильма? А?

– Спроси у Эдуарда. Эд, ты же председатель комиссии по реабилитации фильмов. Скажи ему.

Эд действительно стал большим боссом в Союзе кинематографистов, особенно после того, как его комиссия вырвала из небытия несколько дюжин картин, запрещенных цензурой, в том числе широко известный теперь на Западе фильм «Комиссар».

– Вадим, – говорит Эд со вздохом. – Я знаю, что это больно, но… Мы нашли двенадцать фильмов, запрещенных при Хрущеве и Брежневе. И даже два фильма, запрещенных еще при Сталине. Твоего фильма нет, они его просто смыли. Вот, я взял, чтоб тебе показать… – И он достал из кармана какой-то конверт.

– Что это? – спросил я.

– Это о твоем фильме. Читай.

Я открыл конверт и вытащил сложенный вчетверо бланк рязанской фабрики по производству кинопленки. На бланке было напечатано крупным шрифтом советской пишущей машинки «Москва»:

Согласно приказу министра кинематографии тов. Павлаша Б.В., 9 января 1979 года весь видео– и звуковой материал фильма «Зима бесконечна» производства ленинградской киностудии «Ленфильм» был подвергнут обработке на регенерацию серебра. В результате этой обработки было получено 479 кг целлофана и 320,7 г серебра, которые оприходованы кинофабрикой.

Директор фабрики КОЛЯДНЫЙ Р. З.

Главный технолог ГОДУНОВ И. П.

Бухгалтер фабрики СИРОТИНА О. П.

Я читал этот документ, и последние капли надежды, которую я лелеял одиннадцать лет эмиграции, испарились в моей душе. Мне стало пусто и горько, как женщине после аборта.

– Н-да… – сказал я. – Где я был девятого января семьдесят девятого года? В Италии я был, вот где! В Рождество заработал на мойке машин семьсот тысяч лир и поехал смотреть Венецию и Капри. А в это время… Фильм стоил двух лет жизни, а осталось от него триста граммов серебра. Ладно, давайте выпьем! Но почему водка теплая? Пусть нам принесут лед.

– Ты с ума сошел! – сказала Мира, жена Пети. – Откуда они возьмут лед?

– Что значит «откуда»? – удивился я. – Из холодильника.

– Вадим, не выпендривайся! – сказал Семен. – Ты все забыл! Если у нас в ресторане попросить лед, можно запросто получить от официанта по морде.

– Действительно, брось эти буржуазные штучки, – добавил Петя. – Пей так.

Я пристально посмотрел на них – разыгрывают, что ли? Но Петя уже выпил водку теплой, и Толстяк – тоже, и даже Мира. А уж Мира у нас всегда была светской дамой, пить водку теплой не в ее стиле.