Известно, что в 1701 г. Петр I, пропагандист западного образа жизни, издал указ: «…на русских седлах не ездить и мастеровым людям не делать, и в рядах не торговать». С тех пор Конюшенная казна не производила ничего нового, но регулярно обслуживала нужды царского двора. Во всяком случае, ее сокровищами очень любил пользоваться князь Александр Меншиков. Любимец Петра оставлял в целости лишь семейные реликвии и редкие достопримечательности.

Итак, Конюшенный приказ преобразовали в Конюшенную канцелярию и контору – ведомство при царском дворе. Богатая прежде Конюшенная казна царским указом от 8 мая 1736 г. отошла к Оружейной палате, превратившись таким образом в музейное достояние.

В XVIII–XIX столетиях выезды государей не отличались блеском предшественников, так поражавших воображение иностранцев, но были, конечно же, богаты и требовали немалых денежных затрат. Однако в это время главное внимание было направлено не столько на украшение лошадей, сколько на оформление экипажей.

Конюшни по-прежнему требовали денег. Только в 1734 г. на поддержание конюшен пришлось выделить 100 тысяч рублей. Для сравнения скажем, что в этом же году на просвещение было отпущено 47 тысяч рублей, а на жалованье учителям – 4 тысячи рублей.

Когда Екатерине II потребовалось выехать в Москву на коронацию, в этой церемонии было задействовано 19 тысяч лошадей. Посмотреть на выезд государыни собралось 80 тысяч человек. Сама императрица восседала в роскошной позолоченной карете. Ее алое бархатное платье сияло от унизавшего его крупного жемчуга, а грудь украшала звезда с серебряной диадемой. За каретой Екатерины тянулся длиннейший поезд огромных раззолоченных карет.

Невозможно перечислить все без исключения предметы, находящиеся в собрании Оружейной палаты. Гости не спеша проходят по его залам, рассматривая уникальные памятники политической истории и выдающиеся произведения искусства, которые с XIV столетия собирались, оберегались и передавались из поколения в поколение московскими великими князьями, русскими царями.

Выйдя из Оружейной палаты, гости покидают древний Кремль через Троицкие ворота, выходят на каменный мост, перекинутый через реку Неглинную в XV столетии. За спиной остается несколько веков русской истории, а впереди разворачивается панорама на прекрасный Александровский сад и Манежную площадь. В это время приходят на память слова Лидии Васильчиковой, урожденной княгини Вяземской, которая покинула Россию в 1918 г. и закончила жизнь в Париже: «Было, да, наверно, и сейчас еще есть что-то особенное в облике Москвы, что выделяло ее среди других городов и придавало неповторимое, присущее только ей очарование. С точки зрения туристов разве не хороши были Псков, Новгород, Ярославль, Владимир и Нижний Новгород? Но если иностранцы могли их сравнивать в архитектурном и историческом отношении, то для русского человека между ними и Москвой лежала бездна. Впрочем, несправедливо было бы обобщать в этом отношении и иностранцев. Даже и они иногда чувствовали, что у Москвы душа была особенная. Помню, как мне кто-то из них сказал: «Только попав в Москву и увидав ее неожиданности и контрасты, можно себе объяснить и сложность русского характера, перед которым мы, европейцы, так часто становимся в тупик». И это сущая правда!»

Иллюстрации