Читаем Московские легенды полностью

   -- Что ж Пушкин, -- промолвил он. -- Был он хороший человек, за что честь и слава ему. -- И больше о Пушкине ни слова.

   Но все же я узнал, что Филипп Яковлевич ни одного из произведений Пушкина не читал и не слышал, и вообще никаких книг не читал, кроме одной -- "Ухарь-купец" [*], которую он очень хвалил.

   [*] - Под таким заголовком известно было лубочное издание (Т-ва Сытина) собрания песен и романсов, среди которых было помещено стихотворение Никитина "Ехал из ярмарки ухарь-купец". Положенное на ноты, оно распевалось с эстрад увеселительных садов, ресторанов так называемыми исполнительницами народных песен и, между прочим, одной из них, более талантливой, Плевицкой, удачное исполнение которой много способствовало распространению его в городских низах, где оно было в моде с 1908 по 1914 г., хотя и теперь еще не совсем забыта.

   Иx было трое: Брюс, Сухарев и Пушкин.

   Брюс на небо летал смотреть, есть ли Бог. Ну, вернулся.

   -- Есть, -- говорит, а сам поскорее к батюшке побежал... -- На, говорит, тебе рупь, отслужи молебен.

   Ну, а батюшка что ж?.. Рупь -- деньги, на тротуаре не подымешь; взял да и отслужил...

   И был этот Брюс самый умный: весь свет исходи -- умней не найдешь. И знал он волшебство, и дошел до всяких наук. Календари делал... и порошки у него там, составы разные... И мог он обернуться птицей. А жил в Сухаревой башне. Там у него и книги, бумаги, пузырьков наставлено было тьма-тьмущая... и чего-чего только там не было. Понятно, не зря, а все для науки.

   А башню эту Сухарев построил... Вот поэтому самому и называется она "Сухарева башня".

   А Сухарев этот был купец богатый, мукой торговал. Ну, еще и другие лавки-магазины были... бакалея там, да мало ли каких не было. Одно слово -- богач... и тоже парень неглупый был, тоже по науке проходил. Ну, до Брюса-то ему далеко было, и десятой части брюсовской науки не знал. Он, может, и узнал бы, да торговля мешала.

   -- Ну, хорошо, говорит, положим, ударюсь я в науку, а кто же, говорит, за делом смотреть станет? А на приказчиков, говорит, положиться нельзя: все растащут, разворуют.

   Да и правда. Ведь что у нас за народ, я тебе скажу, -- анафема, а не народ! Поверь ему -- он живо выставит тебя за дверь да еще тебя же и виноватым сделает... Нет, доверяться нашему народу никак нельзя: обманет, а то, еще того хуже, в одной рубашке оставит...

   Ну, это одно, а тут еще баба-жена да ребятишки. А при бабе какая наука может быть? Ты, примерно, книгу раскрыл и хочешь узнать чего-либо по науке, а тут жена и застрекочет сорокой: то-се, пятое-десятое... Уж она завсегда найдет, что сказать. Ты нарочито думай -- не придумаешь, а она, и не думавши, как примется стрекотать... Уж она трещит-трещит... А ведь все зря, все попусту, лишь бы языку дать работу. Конечно, есть и понимающая, разумная женщина, завсегда уважит мужа. Но ведь мало таких, всего больше -- как раскудахчутся, так и жизни не рад станешь...

   Ну, тоже и нашего брата похвалить не за что: есть такие соловьи залетные, он тебе напоет такое, что ты уши развесишь, и облупит он тебя, как яичко печеное. Есть такие ловкачи...

   Ну, вот и Сухарева такое дело: думал, думал, как быть? И по науке человеку лестно пойти, да и нищим не хочется остаться... Видит -- не с руки ему наука, взял, да и построил башню.

   -- Ты, говорит, Брюс, живи в этой башне, доходи до всего... А чего, говорит, понадобится, скажи, дам.

   А чего Брюсу понадобится? Чего нет -- сам сделает. Я тебе говорю: на все руки мастер был. Он и золото, и серебро делал. Ну, конечно, не зря, а по малости. А то, пожалуй, наделай много -- тут такая бы пошла поножовщина, такое смертоубийство... Смотри, и башню давно бы спалили. Вот он и остерегался. А больше всего испытания делал, над составами работал.

   А царь сердится:

   -- И чего ты, говорит, все мудришь? Что выдумываешь? Забился, говорит, в свою башню и сидит, как филин. Вот, говорит, прикажу подложить под башню двадцать бочонков пороху и взорву тебя. И полетишь, говорит, ты к чертям.

   А Брюс говорит:

   -- Если, говорит, я филин, то пусть буду взаправдашний филин.

   И тут обернулся филином. Обернулся, да как закричит: "Пу-гу-у!". Царь испугался и -- бежать...

   -- Тут, говорит, и до греха недалеко.

   И не любил царь Брюса.