Читаем Московские легенды полностью

   А ведь брехала, потому что он не бил ее. А тут, видишь, такая вещь: она молодая, в ней кровь играет, а он старый. Она бесится, а он без всякого, может, внимания, потому что ему и без этого полон рот дела. Конечно, если правильно рассуждать, на что ему молодая жена? Но только она больше виновата: ведь видела, за кого ты выходила? Или тебе, чортовой лахудре, платком глаза завязывали, когда выдавали за Брюса? Но только у нас такого закона нет. А тут, видишь, простая штука: она думала, что через Брюса ей будет почет -- дескать, народ станет говорить: "Вон идет волшебникова жена". А народу и дела до нее не было никакого. Действительно, самому Брюсу от всех почет и уважение, ну, многие и боялись. А Брюс с ней под ручку по бульвару не ходил на прогулку. Вот ее и брала досада, вот в чем тут дело. А больше всего, как она полюбила этого ученика, так и думала, что лучше его и на свете нет никого. Баба, и понятие у ней бабское.

   И вот они вдвоем обрядили Брюса, в гроб положили и сговорились, как им брехать перед людьми. Вот она сейчас и подает известие:

   -- Головушка ты моя бедная!.. -- завыла, заголосила...

   Ну, народ стал спрашивать:

   -- Чего это Брюсиха завыла?

   Ну, пришли люди, посмотрели -- лежит Брюс в гробу... Ну, которые-то обрадовались: "А! -- себе на думке. -- Наконец-то черти забрали!" А все по глупости: думали, что он чорту душу продал. А тут только наука была. А которые понимали, те жалели и спрашивали:

   -- Когда помер? От каких причин?

   Вот Брюсиха и принялась разводить свою брехню:

   -- Только, говорит, вчера приехал больной, а нынче помер.

   Народ и верит. Смерть свое время знает. Доложили царю. Только он не очень-то поверил, пошел сам посмотреть. Вот приходит. А жена Брюсова еще пуще принялась выть, на разные голоса выделывала. Тут Петр Великий сразу догадался, что тут дело не спроста. И думает себе: "Баба через меру воет, значит, тут есть подлость и обман". И увидел он ученика, посмотрел на него. Знает, что он ученик, но только такой вид показал, будто не знает его.

   -- Ты, говорит, за каким здесь делом? Что тебе здесь требуется?

   А тот испугался и говорит:

   -- Я Брюсов ученик.

   -- Как ученик? -- спрашивает царь. -- Ведь у него старый ученик. Ты, говорит, врешь! Ты самозванец.

   А ученик говорит:

   -- Да ведь я тот самый и есть, но только Брюс переделал меня на молодого.

   Спохватился было, да уж поздненько. Петр и говорит:

   -- Ну-ка, расскажи, как он тебя переделал.

   Нечего делать -- надо рассказывать. Тут он и принялся говорить, да во всем сознался.

   -- Я, говорит, не виноват, а меня подговорила вот эта мадама, -- указывает на Брюсиху.

   А она оправдывать себя начала.

   -- Нет, говорит, ты врешь, поганый прощелыга, от тебя, жулика, все огни загорелись!

   А ученик на нее все сваливает. А царь слушает и вникает. Слушал, слушал и говорит:

   -- Я вижу, вы два сапога пара. У вас, говорит, анафемов, совместный уговор был погубить Брюса. Ну, говорит, если совместный, так и награда вам будет совместная.

   Взять, говорит, их под арест!

   И сейчас этому ученику и этой его любовнице белые ручки назад и потащили, куда следует. После того Петр приказал, чтоб Брюса с большим почетом похоронили. Потом ученику и Брюсовой жене отрубили головы. Но только народ нисколько их не жалел.

   -- Собакам, говорит, и смерть собачья.

   Так и пропали эти живительные капли. Петр поискал, как похоронили Брюса. Много пузырьков нашел, а как без Брюса распознаешь? Без хозяина и товар плачет. А если бы не погубили Брюса, так, гляди, сколько бы он переделал стариков на молодых...

   Записано в Москве в августе 1924 г., рассказывал уличный торговец яблоками Павел Иванович Кузнецов, уроженец Тверской губ.

Брюс и Петр Великий

   Про Брюса не все правду говорят: есть и такие, что привирают многое. Иной пустослов напустит дыму, лишь бы людей обморочить... А доподлинная история про Брюса то из историев история. Подумаешь, до чего роскошный ум был у человека! И шел он по науке, и все узнавал. Умнейший из умнейших был человек!

   А жил он тогда в Сухаревой башне. Положим, не вполне жил, а только была у него там мастерская и работал он в ней больше по ночам. И какого только струмента не было в этой мастерской! И подзорные трубы, и циркуля... А этих снадобий пропасть: и настойки разные, и кислота, и в банках, и в пузырьках. Это не то, что у докторов: несчастная хина, да нашатырный спирт, а тут змеиный яд, спирты разные! Да всего и не перечесть! И добивался человек наукой все постигнуть на свете: что на земле, что под землей и что в земле -- хотел узнать премудрость природы.

   А купечество московское не любило его, очень противен он был купцам. И не любили его купцы, собственно, вот через что: сидит, примерно, купец в своей лавке, торгует. У него на уме покупателя общипать, а тут глядь -- на самого каркадил лезет... Такой огромаднейший каркадилище, пасть -- во как разинул и так и прет на него. Ну, купец с перепугу вскочит на прилавок и заорет не своим голосом на весь квартал: