Я знаю множество людей здесь, в Москве, считающих, что Россия безнадежно отстает от запада по всем параметрам. Это не верно. То есть в чем-то отстает, а в чем-то наоборот. Вот, к примеру, сервиса, похожего на Яндекс. Такси, в Дании нет. Жители Копенгагена по старинке заказывают машину по телефону или берут прямо на улице на специальных стоянках. А ведь мобильный сервис – это так просто и удобно.

Мы расплатились за выпитое пиво и практически нетронутые фисташки и вышли.

напутствовал нас великий Джим.

* * *

Если бы такси пришлось ждать, возможно, мы успели бы промерзнуть, протрезветь и мирно разъехались бы по домам. Но – увы, когда мы вышли, машина уже стояла у входа.

Валерий плюхнулся на переднее сиденье рядом с водителем. Я покорно полез назад. Машина тронулась. За окном закружился освещенный мириадами огней город.

У одной русской рок-группы была песенка про Москву. Там есть такие слова:

Я не скажу, что Москва – лучший город, вообще не люблю превосходные формы. Лучший фильм, лучшая книга, лучший город – звучит нелепо. Как определить? Как выбрать? Тем более один, или пусть даже десяток из огромного количества разных и по-своему прекрасных? Но одно я знаю наверняка: Москва – красивый город.

Да, он никогда не спит. Он все время торопится. Он очень деловит и очень разнообразен. Но он хороший. А тому, кто считает иначе, надо просто жить в другом городе.

Машина тем временем добралась до ближайшей развязки, развернулась и поехала обратно – в центр.

Куда я еду? Зачем?

Надо позвонить Арите. Я вынул из кармана смартфон, но аппарат оказался мертв. Пока мы с Валерием выпивали и делились проблемами, батарейка села окончательно.

– У вас нет зарядки? – спросил я у водителя.

Тот бросил взгляд на мой телефон, покачал головой:

– У меня другая.

– Трубка села? Позвонить нужно? – оживился Валерий. – Возьми мой.

Я представил себе, как звоню Арите нетрезвый с чужого номера… и отказался. Я подумал, что она будет меньше волноваться, не дозвонившись до моего отключившегося телефона, чем если услышит меня, говорящего заплетающимся языком, едущего неведомо куда и звонящего с чужого номера. Вот такая пьяная логика. Но другой в тот вечер у меня не было.

Таксист свернул в какой-то переулок и остановился под неоновой вывеской.

– Приехали, – сообщил Валерий и полез в бумажник, чтобы расплатиться с водителем.

Я тем временем выбрался из машины и глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. В голове не прояснилось, напротив, возникло легкое кружение. Сзади хлопнула дверца, рыкнул мотор отъезжающего такси. Я обернулся и кивнул на неоновую вывеску со словом «кафе».

– Well, show me the way, to the next whiskey bar[11], – предложил я Валерию.

– I show you the way, to the next little girl[12], – парировал он и, пройдя мимо вывески, свернул в арку во двор.

Над дверью, возле которой остановился Валерий, никаких вывесок не было. Обычная, ничем не примечательная металлическая дверь.

– Куда мы приехали? – спросил я, смутно подозревая, что знаю ответ.

Валерий обернулся и посмотрел на меня со своей неприятной ухмылочкой.

– Что, страшно? Оставь свои надежды, всяк сюда входящий.

Он диковато хихикнул и постучал.

Глава 3

Первое, что я увидел, войдя следом за Валерием в небольшой темный холл, была неуклюжая коробка металлоискателя, рядом с которой стоял охранник. В нью-йоркских ночных заведениях таких называют гориллами – и зря оскорбляют приматов. Гориллы все же имеют какой-то особый, природный шарм, они по-своему грациозны и даже изящны.

Человек, стоявший перед нами, был уродлив, огромен и до жути страшен. Он прямо-таки источал угрозу: длинные руки, бугрящиеся мышцами под тканью дорогого пиджака, тяжелая челюсть, исполосованная шрамами, тонкие губы, мясистый плоский нос, крохотные глазки, утонувшие под насупленными бровями, лоб шириной в два пальца и короткие черные волосы, больше напоминающие шерсть хищного зверя.

В целом «страж ворот» походил на антигероя из какого-то голливудского комикс-боевика. У этого человека не было второго дна, его нельзя было представить хорошим мужем или любящим отцом, он не мог в свободное от работы время выращивать лимоны на подоконнике или петь в церковном хоре. Он был – воплощенное зло. Мучитель. Истязатель. Убийца.

– Телефоны, ключи, – весомо и напористо поинтересовался охранник.

Валерий засуетился, его правая рука зашныряла по карманам, словно куница в поисках добычи.