Читаем Московские истории полностью

Какой танец? При чем тут танец?!

И только вечером в ресторане ты узнаешь от друга Дмитрия, что девушка процитировала культовый для каждого русского фильм «Афоня». Причем, рассказывая все это, голодный Дмитрий отвлекается и кричит официанту:

– Где мой бифштекс?!

И ему приносят… запеченную с каперсами дорадо. Казалось бы – а где бифштекс? Но Дмитрий объясняет, что это тоже цитата, только из другого, не менее культового русского фильма «Человек с бульвара Капуцинов», и заканчивает объяснение фразой:

– Не волнуйся, ты тоже научишься. Все пойдет по плану: после увертюры – допросы, потом – последнее слово подсудимого, залпы, общее веселье, танцы[3].

И ты опять понимаешь, что ни черта не понимаешь.

Конечно, со временем я отсмотрел какой-то необходимый минимум советской и постсоветской киноклассики и начал понимать, что имеют в виду люди, когда говорят:

– А где бабуля? Я за нее!

Но по-настоящему увлекся киноцитатами я только тогда, когда в моей жизни появилась Арита. Она любила кинематограф, я любил ее – все остальное случилось как-то само собой. И теперь уже я безошибочно мог ответить, кто пьет шампанское по утрам, комсомолец ли Шурик, где находится комок нервов и что может голова великого магистра. Мы с Аритой даже устраивали соревнования – кто дольше продержится в диалоге, состоящем из одних киноцитат. Она выигрывала чаще, чем я, но не всегда, чем я втайне гордился – все же я иностранец.

Потом, когда я стал практически профи, цитатный пыл как-то поутих, но нет-нет, да и всплывали из памяти в связи с каким-либо случаем удачные фразы, подчеркивающие остроту момента. И вот когда Женя признался мне, что не дает ему сосредоточиться на метании топоров, я в сердцах выдал ту самую сентенцию, что произнес Глеб Жеглов в фильме «Место встречи изменить нельзя»:

– Упрямство – первый признак тупости.

Женя зыркнул на меня зло и даже агрессивно, но тут же потух и кивнул, глядя в пол:

– Можно и так сказать…

В общем, выяснилось, что он таки ходил к Джанибекяну, причем не с просьбой, как советовал ему я, а с требованием повысить оклад и должность. Мало того – мой собрат по жизни с хомо беременнус еще и произнес слово «ультиматум». Я уже говорил, что немного знаю Джанибекяна – он пережил девяностые и умножил капитал. Его можно разжалобить, можно убедить, но продавить – нельзя.

В общем, Женя после «ультиматума» сделался простым российским безработным. Надо отдать должное его начальнику – он предложил моему приятелю выбор и дал сутки на размышление: или Женя возвращается к своим обязанностям, или отправляется на все четыре стороны.

Угадайте, что выбрал наш «великий финансист»? Он посоветовался с женой… и…

– Зачем?! – воскликнул я, едва узнав ответ. – У тебя жена беременная, чем ты думал? На что жить-то будете?

И вот тут его прорвало:

– И ты тоже такой же! – зарычал он в ответ, размахивая руками и брызгая слюной. – Вы что же все, решили, что я только на дядю способен горбатиться, да?! Что я без руководящей роли КПСС не сумею? Да у меня клиентская база такая, что ого-го! Десять лет нарабатывал, понял?! Там человечек к человечку, компания к компании! Я всех сделаю, всех! Один, с нуля, сам! Жанка правильно говорит: вы мне завидуете. И пользуетесь!

– Погоди, погоди! – Я поднял руки, как бы сдаваясь в плен. – Кто кому завидует, кто кого пользует? Вот я в чем тебе завидую?

– Да не ты, – отмахнулся Женя. – Они… эти… там. Короче, я всю работу за них делаю, и все бабки тоже я зарабатываю. Жанка верно сказала – без меня они вообще никто. Все развалится.

– Жанка – это Жанна Сергеевна? – уточнил я, вспомнив отчество Жениной супруги.

– Ага, – буркнул он и замолчал.

– Ну и как теперь? – спросил я, выбрав из сумки с топорами короткий черный «клюв». – Куешь железо, не отходя от кассы?

Он усмехнулся и жестко, с вызовом, ответил:

– А ты думал! Уже два проекта в работе, третий на подходе. Веду переговоры с «Газпромом», с «ВТБ-24». Послезавтра встреча, после нее подпишем первый договор. Не скажу с кем, чтобы не сглазить, но поверь – это очень высокий уровень!

– Уверен?

– На сто процентов.

– Даже так? – Я искренне удивился. – Но с кем все же? Я в этом деле кое-что понимаю, может, что-то подскажу.

– Обойдусь! – заносчиво бросил Женя, взял «кошачий коготь», маленький современный топорик, очень сложный в метании из-за хитрой балансировки. – Не обижайся, но я теперь сам себе и консалтинг, и экономист, и психолог.

И, резко взмахнув рукой, он засадил «коготь» в бревно едва ли не на половину лезвия, как бы ставя точку в нашем разговоре.

– Отличный бросок, – похвалил я его. – Что ж, надеюсь, у тебя все получится.

– Получится, получится, не сомневайся! – довольно улыбнулся Женя. – Слушай, мне идти надо, Жанка просила сельдерея купить для фреша и арбуз. Ты закрой тут все, ладно? У меня вторые ключи есть, если что.

– Завтра встретимся?

– Не, завтра никак. И послезавтра. И вообще вся следующая неделя у меня сумасшедшая. Давай в четверг, третьего, в это же время. Ну, пока!