— Он водку под «Кристалл» делал. Местную милицию подкупил, все хорошо у них шло, потом нагрянуло ФСБ и забрало продукцию на четыре миллиарда, представляешь? А потом вся их компания от суда откупилась за сорок тысяч долларов. Все что заимели — все отдали. — Жарко дыша в ухо Виктории, прошептала востроносенькая женщина напоминающая лису, с такого же цвета волосами. Она едва успела войти и, не познакомившись ни с Викторией, ни с Зинаидой, подсела к Виктории и тут же начала вводить её в курс дела: После этого Мишка впал в запой. — Выдержала паузу, но, не дождавшись ответной реакции, быстро-быстро продолжала: — Бродил по приятелям целый месяц, а жена за это время нашла себе другого. И ушла от него. Он вернулся к ней, чтобы сказать, что приобрел для неё Ситроен, всего за тысячу долларов, а она развернулась и ушла. Представляешь? Не мог раньше ей чего-нибудь этакого купить! Все некогда было — деньги делал, как печатал. А когда пригнали Ситроен, оказалось, что ездить на нем нельзя. Вот он и стоит теперь под окнами Якоба. Когда он был женат и при деле — его никто не знал, а теперь он стал своим в доску! Всякий сброд к себе в дом впускает. — И заметив, что на неё поглядывают мужчины, так же шепотом представилась: Меня Лиля зовут. Ветеринар я. В аспирантуре учусь. Хочу свою лечебницу открыть.

— Хорошее дело. — Только и успела сказать Виктория, как Лиля тут же воскликнула, так чтобы слышали все:

— А что? Надеяться не на кого. Мужики черти-чем занимаются. Как посмотришь — замуж не хочется. — И с укоризной оглядела присутствующих мужчин, глотнула водки из стакана и, уже обращаясь к представительницам женского пола, сказала так, словно угрожала кому-то:

— Во, девки, я всегда говорю — замуж надо выходить за иностранца! Иначе все равно придется свое дело открыть. — И захрумкала соленым огурцом.

Третьим из гостей Якоба был скромный парень. Он бросал на Викторию скромные взгляды из под ровной челки шелковисто-белесых волос. И тут же опускал глаза и краснел, когда замечал, что Виктория видит это. Он оказался бомжом — Пашей, которого пригрел Мишка, за то, что Паша чинил его Ситроен.

Очень быстро собравшаяся компания начала утомлять Викторию. Их кипучая энергия после третьего тоста превратилась в назойливое панибратство. К тому же смех, жесты, голос Зинаиды с каждой минутой становились все жеманнее и жеманнее, глаза её постоянно суетливо перенастраивались с одного на другого, стараясь не остановиться взглядом на Якобе. Виктория заметила это и дала знак, что пора идти. Не досидев до логического конца — то есть до полного разброда и шатания, они вышли из-за стола. Виктория, извинилась, сказав, что у них ещё есть неотложные дела.

— Ну… зачем так? Зачем! — капризничала опьяневшая Зинаида по дороге домой. — Люди такие приличные, так хорошо сидели! А Якоб — какой он солидный!..

— Маминькин сыночек. — Мрачно усмехнулась Виктория.

ГЛАВА 14

А на следующий день появилась и мама Якоба. Это была грузная, передвигающаяся походкой тюленя женщина с очень добрым лицом. Она помогла Зинаиде оформить комнату километрами голубой, уже ненужной подкладочной ткани, купленной когда-то по дешевке для пошива шуб, которые уже никогда не сшить. Несмотря на свою полноту, она легко передвигалась по комнате, вскакивала на стремянку, приколачивала гвоздями ткань, вместо обоев. Выкроила скатерти на столы, голубые шторы, мало того — как-то по ходу дела в минуты перерыва научила Зинаиду ещё одному способу гадания на картах, а когда пришла Виктория, приглашенная посмотреть на их небесный рай в пределах одной комнаты, представившись Галиной Арнольдовной, тут же раскинула несколько карт и сказала:

— Ой, девка, приехала ты издалека, делаешь не то что хочешь. Пойдешь в одну сторону, да окажешься в другой.

— И что же все это значит? — Спросила, покоренная её обаянием, Виктория. Ее даже впервые не покоробило обращение «девка», видимо для этого дома совершенно естественное.