Читаем Морской царь полностью

По богатству украшений с ней могла соперничать лишь Милида и то только потому, что заранее раздобыла у своих хемодских подружек дополнительные ожерелья и браслеты. Скромнее обстояло с этим делом у Эсфири, но иудейку выручали яркие цветистые ткани. Совсем плохо было с нарядами у Калчу с Евлой: привыкшие к походной жизни с непритязательными мужчинами, они заботились лишь о полезности и чистоте своих суконных штанов и тёплых поддёвок.

Позволив первой заминке чуть развеяться, Дарник произнёс по-хазарски:

— Мои советники и воеводы, да и я сам, увы, с некоторыми делами не справляемся. Поэтому последняя надежда на вас. Помогите спасти Ратая…

Кроме Калчу и Эсфири, остальные даже не знали, от чего именно надо спасать главного оружейника. Пришлось объяснять:

— Сто юных кутигурок взяли себе в учителя Ратая, чтобы он выучил их сражаться лучше кутигурских юнцов. Поставили на стрельбище юрты и день и ночь упражняются. День с оружием, а ночью с нашим оружейником в постели. Тот уже еле ноги таскает от такого счастья. — Эсфирь быстро переводила Лидии на язык ромеев.

Все советницы сначала тихо захихикали, а потом сорвались на безудержный хохот.

Князь терпеливо ждал.

— А Калчу почему не вмешается? — первой спросила Евла на словенском и повторила свой вопрос для тарханши на хазарском.

— Я могу вернуть их в кочевья, но каган не даёт, — неохотно призналась Калчу.

— А если не оставлять его ночевать на стрельбище? — сказала и слегка покраснела от своего совета Милида.

— Пробовали, привозили в Дарполь, так за ним всегда увязываются две-три красотки, — пояснил Дарник. — Мне что, приказывать, чтобы их к нему в дом не пускали? Я и собрал вас, чтобы вы помогли мне обойтись без этого. Всем занимался в своей жизни, вот только девок от парней никогда не отгонял. И не хочу отгонять.

— А если его отослать на дальнюю вежу? — предложила Евла.

— На обучение юниц я дал ему два месяца. Слово княжеское назад не вернёшь.

— Должно быть что-то, что помешает Ратаю заниматься соитиями, — задумчиво заметила Эсфирь.

— Согласен, но что именно? — Дарник всех их обвёл вопросительным взглядом.

— Пояс верности, — вдруг тихо по-ромейски произнесла Лидия, которая, казалось, мало что понимала из их словенско-хазарской речи.

— А это что такое? — поинтересовался князь.

— Это у константинопольских патрициев такое есть, — проявила осведомлённость Евла. — Муж уходит в поход и надевает на жену пояс верности, чтобы не могла изменить.

— А ведь точно! — подхватила Эсфирь. — Если на женщин это можно надевать, то почему нельзя надевать на мужчин?!

— А как он выглядит? Ты сама его когда-нибудь видела? — обратился Дарник к стратигессе.

— Не только видела, но и три месяца как-то его носила. — Лидия сумела даже такому признанию придать некий высокомерный оттенок.

— Нарисовать можешь?

— Могу, — просто сказала она.

В воеводском доме нашлись и пергамент, и писчая краска с гусиными перьями.

Все женщины, окружив стол, приоткрыв рты смотрели, как стратигесса старательно выводит пером две железных ленты одну встык к другой.

— Это по поясу, это в промежности, — разъяснила Лидия.

Чудо-мастеру — чудо-ловушку, в этом было что-то завлекательное.

— А теперь вам всём самое непосильное задание: сохранить про этот пояс всё в тайне. То есть можете рассказывать всем, что говорили о Ратае, но ни к чему не пришли и что князь собирается сам потолковать с ним как следует. — Дарник требовательно посмотрел на Эсфирь: — И Корней тоже не должен знать.

На этом их первый сбор и закончился. К чести советниц, ни одна не проболталась. И когда Дарник на Оружейном дворе заказал первому помощнику Ратая пояс верности, тот тоже сохранил секрет, полагая, что самому князю такой пояс понадобился для одной из наложниц.

Правда, когда сей пояс надевали на героя-полюбовника, трём крепким кутигурам каганской охраны пришлось изрядно потрудиться. Присутствующий при этом князь как мог успокаивал бушующего оружейника:

— Ты же знаешь, для меня общие интересы дороже отдельных. Обещаю, что после каждой твоей новой придумки тебе этот пояс на сутки будут снимать.

— А если я жениться хочу и, как ты, ещё двух наложниц завести? — разорялся любимец юных поклонниц.

— Ну и заведёшь, кто против, — терпеливо увещевал Дарник. — Научишься силы беречь — и всё будет!

В городе это событие вызвало целый шквал веселья. Никто не мог смотреть на Ратая без смеха, женщины — те вообще норовили подойти и стащить с бедолаги штаны, чтобы самим посмотреть, что там и как. Удивительно, но этот смех нисколько не повредил главному оружейнику, а напротив, сделал его всеобщим любимцем. Особенно когда выполнение придумок и награждений чудо-мастера заработало на полную силу.

Вчера он поставил съёмные повозочные щиты на колёса, чтобы их можно было толкать впереди пехотного строя, — получи ночь без пояса верности.

Сегодня сделал из жердей разборную смотровую полевую вышку, чтобы не надо было искать в пустыне отсутствующий лес, — ещё одна ночь безудержных соитий.

Назавтра придумал складывающиеся на петлях ножки под большие пехотные щиты — снова рассчитывай на постельные радости.