Читаем Морской царь полностью

Развлекая с «курицами» и воеводами заморских гостей, князь не забывал и о делах, главным среди которых были «чернецы». Их положение оказалось ещё хуже, чем следовало из слов тарханов «верных» улусов. Под конец зимы там начался настоящий голод и мор. Но не брать же на прокормление десять тысяч чужих ртов. И на встрече с тарханами «чернецов» Рыбья Кровь определил условия их мирного соседства с Дарполем: по сто безлошадных юнцов с улуса в яицкое войско и по сто девиц, можно без приданного, в жёны дарпольцам. За каждого из этих юнцов и девиц родичи могли набрать в княжеских лавках любых товаров на двадцать дирхемов.

— А что потом? — угрюмо спрашивали тарханы и старейшины «чернецов».

— Через три года служба юнцов закончится, и они вернутся домой. А девицы будут радовать родителей своей приятной и сытой замужней жизнью в нашем княжестве.

— К нам всегда будут относиться с пренебрежением?

— Если ваши улусы согласятся перенести свои кочевья на Левобережье Яика, никто не посмеет относиться к вам с пренебрежением.

На Левобережье хоть уже и стояли Кятский и Хемодский посады, но для кутигур переселиться туда по-прежнему означало подставляться под набеги тюргешей. Однако восстановление чести и достоинства вынудило их всё же согласиться на этот переезд.

Больше всего недовольны решением Дарника были «верные» кутигуры:

— Спасая их, ты, князь, допускаешь следующее повторение их предательства.

Ворчали и воеводы:

— Это выглядит, как скрытая выплата «чернецам» дани.

Но Рыбья Кровь не желал никого слушать. Более того, с первого же месяца стал выплачивать прибывшим юнцам небольшое жалованье: «На сладости». Так как заниматься одними пешими боевыми учениями скучно, решено было приставить юнцов на полдня к какому-либо делу. Но какую найти работу вольным степнякам, чтобы они не чувствовали себя униженными? Выход нашёл Ратай:

— Пускай возьмутся за изготовление оружия. Ведь это не обязательно ковка мечей и секир. Могут выстругивать щиты, делать повозки, даже возводить каменную крепость.

Сказано — сделано. Скоро на Левобережье вовсю закипела работа новоявленных плотников вдогонку за боевыми учениями. Безлошадное положение лишало юнцов претензий на конную службу, но уже через месяц они уже молодцевато вышагивали в тяжёлых доспехах по 5-10 вёрст, а пращами пользовались, как исконным своим оружием.

Со свадьбами на девицах получилось менее слаженно. Женихам приходилось самим как-то добывать отдельную юрту, «корзину» или камору в Длинном доме, что было совсем не просто. Многим из них Дарник тоже вынужден был в долг выдавать необходимое количество войлока, сукна, ковров, одеял и подушек.

Это вообще стало для него настоящим ужасом: беспрерывно давать разрешения на выдачу всевозможных хозяйских мелочей, включая даже съестные припасы, и знать, что по всему городу ходят слухи, как здорово князь со своими тиунами на всём этом наживается. Успокаивал себя лишь мыслями и подготовкой к новому летнему походу.

С Итиля, тем временем, с некоторой задержкой прибыл «золотой обоз», как его назвал Корней, ещё один торговый обоз пришёл из Макрии, привезя к общему удивлению, кроме нужных товаров и обещанные двадцать три тысячи дирхемов. И Рыбья Кровь дал отмашку для нового большого дела: чеканки собственных денег. Давно уже были заготовлены нужные клейма, собрано весовое золото, серебро и медь, а самое главное в княжеской казне часть ромейских солидов обменено у хемодцев и иудейских менял на пятьдесят тысяч серебряных дирхемов — все хорошо понимали, что успешно чеканить монеты можно лишь в том случае, если в казне достаточно других разновидностей денег, чтобы не давать новым монетам быстро дешеветь.

Теперь казна была полна как никогда, и очередное жалованье дарпольцы получали уже в сребриках и медных векшах. Всего монет чеканили шести видов: простой и двойной златник, простой и двойной сребрик, медные векша и полувекша. Княжеский боковой лик имелся лишь на златниках, сребрики или просто сребки ограничились изображением рыбы, а на векшах и вовсе одна буква «Д». С обратной стороны на всех монетах отчеканены были перекрещенные мечи — знак воинственности Яицкого княжества.

Многие дарпольцы, правда, получив в хоругвях горсть серебра и меди, тут же направлялись к княжескому казначею, дабы обменять их на привычные дирхемы и фельсы и, о чудо! — сполна получали равную сумму. По совету хемодцев и менял с количеством новых монет и с полной выплатой долгов по войсковому жалованью не спешили, давали возможность ратникам привыкнуть к обращению с живыми, не «записанными» деньгами и чтобы они научились не слишком быстро тратили полученное.