Читаем Морские титаны полностью

К началу XX века Россия держала на Дальнем Востоке весьма внушительные военно–морские силы. Основания на то были, и немалые. В этом далеком регионе в конце XIX столетия затянулся такой узел политических и экономических противоречий среди основных колониальных держав, что скатывание к войне казалось неизбежным. Открытым оставался лишь один вопрос — кто будет воевать и с кем? Разлагающийся как государство Китай притягивал политических грабителей и концессионеров со всего мира, словно магнит, и Россия исключением не являлась. Не зря это тревожное и быстротечное время историки позднее окрестили «эпохой политики канонерок» — периодом колониальной экспансии и невиданного ранее грабежа. Тон в этом деле, конечно, задавали беспринципные и непомерно жадные англосаксы. Британцы грабили Китай больше других.

Пока Александр III и позднее его сын Николай II думали о преобразовании восточного фасада своей империи и тянули к Владивостоку тонкую линию железной дороги, «просвещенные мореплаватели» (англичане) мощью своих броненосных эскадр «вырвали» у китайской императрицы Цыси отличный порт Гонконг. Правда, в документах оговаривалась аренда — сроком на 101 год! Не поменяйся мир так кардинально и не прикажи Британская империя долго жить, Китай и по сей день не получил бы Гонконг обратно. Почти одновременно с Гонконгом англичане аннексируют «бесхозный» Сингапур (в стремлении к чужим землям сыны Альбиона оказались фаворитами). Французы, опоздав украсить своими крейсерами колоритный вид Сингапура, были вынуждены довольствоваться бедным, как в ту пору казалось, Аннамом (будущим Вьетнамом). Тогда любые притязания, подкрепленные главным калибром орудий броненосцев и крейсеров, быстро становились легитимными.

Удивляет, что Россию, выходящую своей восточной границей к этим землям (в частности к Китаю) и, казалось бы, имеющую здесь обоснованные политические и торговые интересы, другие державы пытались единодушно вытолкнуть «из игры». Дипломатические страсти между Вашингтоном, Лондоном, Парижем и Берлином сменялись громкоголосицей о «несправедливых аннексиях» или «неправомочных концессиях», как только речь заходила о притязаниях Санкт–Петербурга. Янки, осваивавшие в регионе баснословно прибыльный наркотрафик, завязанный на торговле опиумом, препятствовали экономической активности России всеми доступными методами, не забывая расталкивать локтями и других европейских конкурентов.

Николай II, продолжая дело своего деда и отца, верно оценил значение Дальнего Востока для будущего нашей страны, но его политика здесь оказалась не то чтобы неуклюжей и недальновидной, а скорее чрезмерно деликатной и заторможенной. В Санкт–Петербурге разыгрывали шахматную партию теми фигурами, которые были в наличии. К тому же играть приходилось с дельцами мирового масштаба, за которыми стояли крупнейшие финансовые кланы. В те годы, оправдывая колониальный грабеж, европейская пресса разглагольствовала о культрегерстве (цивилизационной миссии) белого человека и приобщении желтой расы к благам мировой цивилизации. Газеты деликатно умалчивали о том, что кроется за этим понятием поголовное обнищание, болезни и невиданная ранее эксплуатация туземного населения.

Кайзер Германии Вильгельм И, зная повадки подданных своей бабушки, английской королевы Виктории (представители большинства правящих домов Европы состояли в родстве с ней), по–прусски отреагировал на британский пассаж с «арендой» Гонконга Воспользовавшись убийством двух немецких миссионеров, германцы в 1897 году захватили город–порт Киао–Чао (Циндао). Это не на шутку встревожило Петербург. Единственный крупный порт и военно–морская база России — Владивосток замерзал на долгие пять месяцев, ограничивая навигацию, рейд китайского Чифу был неудобен и узок, а разрешение пользоваться японскими портами, которые нравились российским адмиралам и офицерам из‑за хорошего, мягкого климата и незабываемых гейш, политически не значило ровным счетом ничего. Ситуация со стационированием (нахождением) флота России в подходящей базе становилась критической. В реальности шанс был один — и в Петербурге использовали его на все сто процентов. Контр–адмиралу Дубасову 29 ноября 1897 года было приказано без церемоний занять китайский Порт–Артур. Уже тогда все понимали, что опаздывают! Дубасов, разведя пары своей эскадры и попивая в своей каюте крепкий «адвокат» (флотское название хорошо заваренного чая), снисходительно поругивал начальство, однако, думается, внутренне клял все на свете. Приказ был получен в Нагасаки. Командующего всерьез беспокоило, что рядом на рейде виднелись громады британских кораблей, находившихся под командованием адмирала Бульера. Намерения англичан, после аннексии Сингапура, Шанхая и Гонконга, были более чем понятны. Обе эскадры обозревали друг друга через прорези боевых рубок и оптику дальномеров. В те годы Россия не имела более сильного и коварного врага, чем Англия, и лишь тонкая игра министров и дипломатов удерживала обе страны от прямого военного столкновения.