Читаем Моргенмуффель полностью

Вся их жизнь – циклический ДУРДОМ = Д(ом)-> У(чёба)-> Р(абота)-> ДОМ. И верхом мечтаний в нём является квартира-студия о двадцати квадратах где-нибудь в муравейнике Новой Москве. Они неудержимо стремятся туда, потому что только там они сами для себя могут создать миф о собственной платёжеспособности вкупе с кредитонадёжностью. И если бы Новой Москвы не было, то для них её стоило бы обязательно придумать. Хотя бы потому, что с таким прирастанием областными территориями, географический центр столицы нашей некогда Великой Родины незаметно переехал с Красной площади на Бутовский расстрельный полигон НКВД имени товарища Сталина. В Москве, центре Великой Родины, жили великие люди, проходившие Великим Парадом по Красной площади, в Новой Москве для этого властительными стратегами, по всей видимости, предназначено место иное – мемориально-церковное кладбище, южное лёгкое Москвы. Венчающей звездой во всём этом столичном акселератизме видится – «Саларьево» – замкадышная станция московского метрополитена и одноименный возводимый на рекультивированных землях крупного полигона ТБО район в Новой Москве. Название по замыслу «великих», должно, происходить от английского идеологемы salary people – зарплатные люди. Дословно это – «Зарплатниково», смыслово – место, специально предназначенное для обитания людей, живущих на одну зарплату, бюджетников. ИТ – в английском – местоимение. Поколение ИТ – немного русифицировав и адаптировав перевод – поколение места имения, поколение «Саларьево».

Да, у моей формации – Поколения The – характер не из лёгких. Он скорее из печени. Как минимум – холерики, как максимум – в разной степени тяжести, алкоголики. Как экстремум – запойные алконавты с прожженными похмельной желчью совестью и характером.

Наша «секс-бомба» Алка Голикова, по мужу Сутрапьян, по утрам принимает «Сутрапил». Для нас «ноль-пять» и полкило суть одно и то же. Мы помним, что изначально лапша «Доширак» называлась «Досирак», презервативы «Визит» – «Висит», а геморрой, в переводе с греческого, означает всего лишь на всего «кровотечение». Мы знаем правильный рецепт растворимого кофе и кладем в чашку по инструкции ровно одну чайную ложку порошка на 75 миллилитров кипятка. В нашем понимании российские руководители от Николая II до Дмитрия Медведева с возвратом на Владимира Путина выглядят не иначе как «николашка» – золотой червонец, «керенка» – бумажная ассигнация, «ленинка» – библиотека, «сталинка» – жилой дом, «хрущевка» – трущобка, «брежневка» – хрущевка-переросток, «андроповка» – водка, «горбачевка» – vodka, «ельцинка» – снова библиотека, «путинка» – снова водка и «медведка» – мелкий не лицеприятно выглядящий огородный вредитель. Потом снова «путинка», «путинка» и ещё раз «путинка» … О «маленковке» и «черненковке» «великий и могучий новый русский язык» нам решительно ничего не говорит.

Когда нам плюют в спину, мы не утешаем себя мыслью, что идём во главе, а плюющие чётко следуют за нами. Мы всегда осознаем своё место и понимаем, что коли такое случилось, то нас тупо положили «мордой в пол», и надо срочно вставать, чего бы это нам не стоило. Ибо если сейчас пока что только плюют, то значит очень скоро пройдутся уже подошвами по головам.

Мы – сапиосексуалы, нас возбуждают только умные люди. Эротика для нас – это искусство введения в состояние ожидания порнографии, и ни что не молодит для нас человека так, как веб-камера в треть мегапикселя.

Для нас лицо противоположного пола – сложное, противоречивое, устремленное вглубь самого себя создание, а всё гениальное – просто; с другой стороны – ласковая, добрая и нежная тварь Божья, от которой невозможно спастись. И чем больше вежливых, обоснованных и убедительных аргументов в споре с ней мы приводим, тем глубже и больше убеждаемся, что лучше веками проверенных заклинаний «Идинах!» или, в зависимости от ситуации, «Нахиду!», в подобных случаях ничего не работает.

Мы абсолютно не приемлем сегодняшнего толкования толерантности, ибо толерантность для нас есть ничто иное, как невыделение какого бы то ни было меньшинства из общей массы большинств. При чём невыделение, как властью и социумом, так и личностью или группой лиц, объединенных по какому бы то ни было признаку. В том числе и по признаку приверженности идеалам толерантности.

Мы не можем смотреть современные фильмы о Великой Отечественной Войне потому, что они начинаются с тизера «Коламбия пикчерз» представляет», а «Коламбия пикчерз» Великую Отечественную Войну, априори, представлять не может. Мы недолюбливаем Путина и настороженно относимся к Rammstein, уже хотя бы потому, что именно они реабилитировали и популяризировали язык Ницше и Гитлера на просторах нашей родины Пушкина и Чехова. Тот язык, изучение которого в школе, мы, воспитанные на настоящих фильмах о Великой Отечественной Войне, считали не иначе как унижением и наказанием.