Читаем Моргейн полностью

— Лио. Кончаем — сейчас! Не слушай этого гада.

— Вы здесь чужая, — продолжал Гаулт. — Странница, вышедшая из ворот. Вы видите, что я не лгу. Вы угрожаете Манту. А сейчас вы собираетесь убить меня и всех моих людей, иначе я окажусь в Теджосе. Вы считаете, что у вас нет другого выхода. Но вот я здесь, пришел, чтобы поговорить с вами, а ведь мог остаться в Морунде, в полной безопасности — или, узнав, кто вы такая, поехать на юг, к воротам Морунда. Я не сделал ни то, ни другое. Чтобы найти вас я рискнул моей жизнь и благосклонностью моего лорда. Неужели вы действительно считаете меня врагом?

— Не верьте ему, — сказал Брон. — Миледи, не слушайте его!

Гаулт протянул руку, достал меч, висевший на боку коня и бросил его на землю. — Вот, быть может это уменьшит ваши подозрения?

— Отзовите ваших людей, — сказала Моргейн.

Гаулт заколебался, видимо не зная, что делать, потом поднял руку к потемневшему небу.

Черная движущая изгородь появилась на верхушке восточного холма.

— Всадники слева! — крикнул Вейни и вырвал Подменыш из ножен.

Воздух застыл и Эрхин вздрогнула под ним, когда меч освободился, лезвие засветилось опаловым огнем, который разгорался все ярче и ярче, пока сияние не добралось до освободившегося кончика, осветив ножны и его самого.

А потом темнота, более темная чем ночь, образовалась на конце Подменыша, и начала всасывать в себя воздух. Ветер закричал и завыл, в панике закричали люди, темные линии всадников перемешались, начался хаос, некоторые бросились вперед, чтобы встретиться с ним, другие повернулись, пытаясь убежать.

«Ворота!», закричало множество голосов в рядах врагов, «Ворота!» — и это действительно были ворота, ведущие в сам Ад. Он махнул мечом, и лошадь с всадником влетели в ревущую темноту, крича от ужаса. Другие натыкались друг на друга, пытаясь убежать от атаки, а он безжалостно направлял меч на одного за другим, потому что остановиться было невозможно, ни малейшей слабости — меч всасывал в себя материю, опять и опять, кричащие от ужаса живые люди летели прямо в Ад и холод…

— еще один, и еще и еще, пока Эрхин не прорезала огромную неровную дыру в рядах атакующих, которые топтали друг друга, пытаясь убежать от нее.

— Лучники, — услышал он крик. Надо позаботиться о госпоже и товарищах. Он осадил Эрхин и направил кусок ада, который держал в руках, так, чтобы защитить себя — ветер подхватил стрелы и вихрь всосал их в себя, но он не знал, защитил ли он таким образом госпожу, потому что искал и не мог найти ее в неестественном свете и слепящем ветре.

— Лио, — в отчаянии крикнул он, продолжая сражаться, когда какой-то всадник бросился на него. Сила ворот вынеслась из меча, рука и плечо содрогнулись, он оглох от собственного крика: дьявольский свет слепил глаза, люди и кони исчезали в нем, пока он вообще не перестал что-нибудь видеть.

— Лио!

— Вейни! — услышал он, повернул Эрхин, ударил ее пятками, заставив поскакать на слабый звук; кобыла спотыкалась, почти ничего не видя.

Еще один всадник бросился на него. Он махнул мечом и в его жутком свете увидел перекошенное ужасом лицо и открытый в крике рот.

— Брон! — крикнул он, направив меч в сторону так резко, что Эрхин пошатнулась и едва не упала.

Поздно! Брон исчез, его лошадь скакала без всадника.

Он заставил Эрхин повернуться и увидел Моргейн, серебряную и черную, глаза Сиптаха дико сверкали в опаловом свете.

— За мной! — приказала она, отпустила поводья и поскакала по дороге в ночь.

Времени думать не было, он машинально подчинился. Ударив Эрхин пятками в бока, он поскакал следом, держалась справа и сзади, чтобы защитить Моргейн от неведомых опасностей, которых не мог видеть из-за шока в душе и слез в глазах. Были ли враги сзади, он не знал. Но в правой руке он по-прежнему держал обнаженный Подменыш, защищая их обоих: ревущий ветер всосал бы любую стрелу.

Вверх по крутому склону, пока лошади не оказались на мокрой траве, Сиптах обернулся и Эрхин, спотыкаясь, поскакала медленнее, на ее удилах повисла пена.

— Ножны, — крикнула Моргейн, — сунь меч в ножны!

Ножны висели на своем месте на боку; наверно он машинально повесил их туда прежде, чем потерял себя, он не помнил. Дрожащей левой рукой он схватил их, потом повернул закостеневшее и стреляющее огнем правое запястье так, чтобы кончик меча уставился в отверстие ножен, единственной вещи, которая могла сдержать огонь Подменыша.

Внезапно отверстие показалось слишком маленьким, и он испугался, что не сможет успокоиться и попасть в него трясущейся, непослушной рукой. Он задрожал всем телом.

— Ну же! — с тревогой крикнула Моргейн.

И он сделал. Кончик меча отправился домой, огонь стал гаснуть и умер, мгновенно стало темно, а сам он полностью ослеп. Правая рука болела, от кончиков пальцев до позвоночника. Сил не осталось, он не чувствовал под собой ног. — Я убил Брона, — сказал он, как только нашел свой голос, достаточно спокойно. — Где Чи?