Читаем Моргейн полностью

— Куда они направлялись перед рассветом? — резко спросил Вейни, потому что не мог понять смысл их действий; его бесило, что люди оказались так глупы, и он должен был отплатить им за это. Он молился Небесам, чтобы мог почувствовать хоть какие-нибудь угрызения совести.

О Матерь Божья, одному из них было не больше шестнадцати; слезы жалили его глаза, и хотелось разнести все, что могло попасться на пути.

— Я не знаю, — испуганно сказал Чи. — Не знаю.

— Мы думаем, что причина была, — резко сказала Моргейн. — Мы полагаем, что она на этой дороге и мы можем еще встретить ее, к сожалению — ты понимаешь меня, Чи?

— Я не знаю, — запротестовал Чи, качая головой.

— Ты мог попытаться убежать на этой лошади в лес, — сказала Моргейн. — И если бы не эта белая рубашка, ты уже был бы мертв. Восемь уже лежат — они не успели предать нас. Ты все еще понимаешь меня, Чи?

— Да, леди, — слабым голосом ответил Чи.

— Мы уже выехали из земли Гаулта? Где граница?

— Я не знаю, — в который раз сказал Чи, — и, клянусь, это правда. Мы сражались к северу от этого места. Милорд Ичандрен — он мертв. Люди Гаулта оказались ночью на дороге — Бог знает, только Бог знает, леди, что они делали здесь, и где остальные. Но этот огонь, он привлечет их, и не только их — Бог знает кого — и никто не знает, что они подумают, когда увидят. Сейчас здесь земля Гаулта. А его люди никогда не подожгут свою собственную землю. И мы…, — он заколебался, дыхание прервалось. — И мы не должны были жечь землю, по которой едем. Когда огонь погаснет, эта дорога все равно будет принадлежать Гаулту. Останутся только черные обгорелые стволы, за которыми не спрячешься, и он сможет без опаски ездить по еще большей территории.

Последние слова Чи сказал с негодованием. Вейни оперся о луку седла и нахмурился — голос Чи изменился и сам он выпрямился, как если бы хотел бросить вызов леди-кел, угрожавшей ему, а ведь дымящиеся трупы в лесу доказывали, что это не пустые слова. — Кто? — спросил Вейни. — «Mы»? Твои друзья? И как мы будем ездить с ними?

На мгновение Чи застыл, с открытым ртом. В глазах мелькнуло дикое пламя, и в долю секунды исчезло. Потом он перевел взгляд на Вейни, и тут же опять взглянул на Моргейн. — Такие же, как и я, — сказал он. — Они убьют всех нас, вас — только увидев, а меня, меня — когда поймут, что я один из людей Ичандрена. Пленники не должны возвращаться. Но если мы опять выедем на Старую Дорогу, нас поймают люди Гаулта, отведут в Морунд и всех убьют.

Это было настолько мрачно, что вполне могло быть правдой.

— И где они? — спросила Моргейн. — Настолько близко, чтобы заставить всю банду Гаулта прискакать через ночь? И во что мы вляпались?

— В войну, — ответил Чи. — Война, леди, и вы ее начали, убив этих восьмерых и подпалив лес. Даже если сейчас перемирие, Гаулт обязательно решит, что это сделали люди, и люди, только увидев огонь, тоже поймут это. Там наверху, на холмах, они поймут это утром, и спустятся вниз, чтобы ударить пока еще могут, пока люди Гаулта будут заняты, гоняясь за нами — и Гаулт знает это; поэтому он бросит всех, кого сумеет собрать, к холмам, чтобы помешать им. Вот как пойдут дела. Мы должны идти вверх, по самым далеким тропинкам, мы должны идти по ночам и надеяться, что нигде не наследим — засады будут на всех дорогах, до которых люди Гаулта успеют добраться.

Это казалось похоже на правду. Это казалось очень похоже на правду, после стольких обманов и ошибок.

— Почему мы должны верить тебе? — спросила Моргейн. — Ты уже ошибся дважды, Чи.

— Я не хочу умирать. — Голос Чи дрогнул. Он наклонился вперед в седле, холодном ветер трепал рубашку, туго облегавшую плечи. — Как перед Богом, леди — ехать туда, куда вы хотите, означает сунуть голову прямо волку в пасть. Я знаю, что ошибался. И нет мне извинения, хотя я надеялся, что мы поедем быстрее, и думал — напрасно — что хорошо знаю то место. Но вот это место я действительно хорошо знаю. Я здесь жил. И — клянусь жизнью! — на этот раз я не ошибусь.

— Мы не можем больше гнать лошадей, — проворчал Вейни. — Лио, кого бы мы ни встретили, нам от них не убежать.

Моргейн взглянула на него. На мгновение в ее глазах появилось выражение, которое он хорошо знал и боялся — нетерпение, которое могло убить их. Потом рассудок победил.

— Недалеко отсюда я знаю место, — очень спокойно сказал Чи, — где можно разбить лагерь.

Место оказалось поляной, хорошо укрытой между деревьями, через которую тек ручеек, пробивавшийся через камни — не слишком много воды, решил Вейни, когда они прискакали туда, но вполне достаточно. Он спустился на землю и внезапно обнаружил, что все кости болят, кольчуга давит на плечи намного сильнее, чем два дня назад, когда он надел ее. — Давай я, — сказал он, перехватывая поводья Сиптаха, пока Моргейн спускалась с жеребца: серый собрался воевать с украденным гнедым мерином, уши напряжены, движения полны лошадиной хитрости — еще не прямой вызов, но по дороге к нему, слегка увеличенная агрессивность, которая означала, что все три лошади в опасности.