— Твоя леди породила много зла на этой земле. Много вреда она принесла нам, и многое нам еще предстоит пережить. Я не могу закрыть на это глаза. Весь народ Шатана не может этого сделать. И при этом я еще боюсь, что ты не сказал мне всей правды. Но, тем не менее, я не должен удерживать тебя. — Он взглянул на Роха и отвел взгляд. — Ты настаиваешь, что он — твой союзник, но неужели ты думаешь, что твоя леди одобрит это?

— Я рассказал вам, как мы стали союзниками.

— Да. И все же, я думаю, она должна была тебя предупредить. Это сделаю я. Эрхил уверяет, что теперь она много ночей не будет спать из-за него, и она тоже предупреждает тебя. Но ты не слушаешь.

— Рох сдержит данное мне слово.

— Возможно. Возможно, ты знаешь его лучше. Смотри, чтобы это было именно так. Мы отправимся на поиски твоей леди Моргейн, и ты пойдешь вместе с нами. И он тоже, раз уж ты настаиваешь. Вы получите все назад — оружие и имущество. И свободу. Я требую от вас только обещание, что вы примете участие в этих поисках под моим началом и будете повиноваться моему слову как закону.

— Я не могу, — хрипло произнес Вейни и повернул ладонь к Мериру, показывая шрам. — Это означает, что служу я только своей госпоже, и никому другому. Но я буду повиноваться, пока это не противоречит моему служению ей. Умоляю вас удовлетвориться таким обещанием.

— Этого достаточно.

Он благодарно коснулся лбом циновки, едва отваживаясь поверить, что они свободны.

— Готовьтесь, — сказал Мерир. — Мы вскоре отъезжаем. Ваше имущество будет вам возвращено.

Подобная спешка совпадала с его желаниями. Это было больше, чем он надеялся получить от старого лорда — и на миг в нем вспыхнуло подозрение. Но он вновь поклонился и встал, а Рох встал рядом с ним.

Они вышли без сопровождающих. Эрхендимы удалились.

В своем шатре они нашли все, что им принадлежало, как и обещал Мерир: оружие и доспехи, все вычищенное, смазанное маслом. Рох прикоснулся к луку, словно встретил старого друга.

— Рох, — оказал Вейни, внезапно встретившись взглядом с темными глазами кузена.

На миг он увидел чужака, холодного и грозного, и подозрения вспыхнули в нем с новой силой.

Затем Рох справился с отразившимся на его лице гневом и отложил лук на груду шкур.

— Давай пока не будем надевать доспехи, по крайней мере в первый день похода. Твоим больным плечам незачем носить эту тяжесть, и, несомненно, наших врагов пока нет поблизости.

— Рох, поступай со мною честно — и я так же буду поступать с тобой.

— Ты обеспокоен? — спросил Рох, мрачно посмотрев на него. — Для всех них я — чудовище. Ты был необычайно добр, рассказав обо мне.

— Рох…

— А разве ты не рассказал им правду о ней, о твоей госпоже-полукровке? Да, полукровке, кто же она еще? Не чистокровный кел и не человек. Несомненно, она делала то же, что делал я, ни больше, ни меньше. И я думаю, ты всегда знал это.

Он чуть было не ударил; остановил руку, дрожа от сдерживаемого гнева. Снаружи были эрхендимы, их свобода находилась под угрозой.

— Успокойся, — прошипел Рох. — Спокойнее! Я ничего не сказал. Я многое мог бы сказать, но не сказал, и ты это знаешь. Я не предал ее.

Это была правда. Он взглянул в бесстрастное лицо Роха и понял, что тот не лжет ему. Рох не предал их.

— Я знаю, — сказал он. — И я отплачу за это, Рох.

— Ты не можешь сделать этого, ты недостаточно для этого свободен. Наверное, ты забыл, кто ты.

— Но мое слово… мое слово чего-то стоит. И для них, и для нее.

Лицо Роха скривилось, будто он получил удар.

— А ты горд, илин, если думаешь так.

— Ты лорд клана моей матери. Я не забыл этого. Я не забыл, что ты предоставил мне кров в то время, когда остальные родственники гнали меня.

— Ага, значит, все-таки ты мне кузен?

В его вызове не было настойчивости. Вейни отвернулся.

— Я сделаю то, что сказал, Рох. И смотри, отвечай тем же. Если попросишь прощения как лорд моего клана, я дам его; если попросишь прощения как мой родственник — я дам его. Если тебе не нравится, что кел говорили со мной, а не с тобой, то за тебя говорит другая твоя часть, которую я не люблю. С ним я дела иметь не желаю.

Рох ничего не сказал. Они не торопясь уложили пожитки в узлы, которые было удобно привязывать к седлам, а на себя нацепили только оружие.

— Я сделаю то, что сказал, — произнес Рох. Это снова был Рох, и Вейни в знак понимания наклонил голову. Вскоре их позвали.

13

Отъезжающие собрались возле шатра Мерира. Шестеро эрхендимов, все — высокого роста. Двое молодых; двое почти старики — волосы кемейса были почти такими же белыми, как у кел, лица морщинистые от времени; и старшая пара эрхендимов, женщины-эрхинды, кемейс казалась не такой старой, но все же волосы ее были серебристы от седины, в то время как эрхин, подобно всем кел, выглядела моложе своего возраста, не старше тридцати.

Для них были подготовлены кони, и Вейни порадовался: гнедой для него и рыжий для Роха, с мощной грудью, сильные при всей своей грациозности. Такими красавцами могли бы гордиться даже коневоды Мориджа.