Читаем Моргейн полностью

— Хорошо, — сказал Рох, — мы это подозревали. Мы будем продолжать обыскивать весь тот участок. Она не решится появиться здесь, где Главные Врата… ладно, это мне тоже известно. Следовательно, она должна пытаться завладеть контролем над Вратами. Она наверняка найдет это место, у нее для этого есть возможности — если она еще жива. А ты как думаешь?

— Я не знаю, — сказал он, и слезы удивили и ошеломили его. Он не мог сдержаться. Чувства нахлынули на него, а вместе с ними — и память. — Фвар говорит, она тяжело ранена.

— Больше всего меня тревожит ее меч. Представь этот меч в нежных руках Хитару… Это не должно случиться, Вейни. Ты должен предотвратить это. Куда она ушла?

Слова звучали резонно, мягко и приятно.

Он потряс головой и выругался. Рука Роха упала, он поудобнее устроился на корточках, глядя на Вейни как на неприятную проблему. Лицо его, так похожее на лицо лежащего перед ним брата, исказило раздражение.

— Сколько тебе дали? Сколько тебе дали акила?

Он покачал головой, не зная ответа.

— Оставь меня. Оставь меня в покое. Я не спал уже много дней. Рох, дай мне поспать.

— Не спи. Это может плохо кончиться, если ты сейчас заснешь.

В этих словах не было той грубости, которую можно было ожидать. Уже не в первый раз он смотрел в лицо врага, которое принадлежало его кузену. Он заморгал, пытаясь вникнуть в слова Роха, и вздрогнул, когда Рох положил ладонь на его распухшее колено.

— Фвар сказал, что на тебя упала лошадь. Есть ли еще повреждения?

— Фвар знает.

— Я так и думал.

Рох вытащил кинжал и помедлил, видя, что Вейни увидел его и узнал. — Ах, да. Ты нес его… чтобы вернуть мне, конечно же. Ну что ж, спасибо. — Он разрезал повязку на колене, и боль проникла даже сквозь акил. Но Рох касался колена очень нежно.

— Сухожилие разорвано… Перелома, похоже, нет, и я постараюсь тебе помочь. Я развяжу тебе руки, если ты не будешь делать лишних движений. Ты должен сам обещать это.

— Некоторое время не буду.

— Молодец, — Рох перерезал путы, убрал клинок и массировал затекшие руки Вейни, пока жизнь не вернулась в бескровные, затекшие пальцы. — Ты достаточно ясно понимаешь, где ты, не правда ли?

— Врата, — вспомнил он и припомнил, что именно привело Роха в это место. Его охватила паника. Пальцы Роха впились в его запястье, не дав сделать судорожного движения, нога отозвалась огнем, и боль в сочетании с акилом едва не лишила его чувств.

— В таком состоянии ты все равно никуда не удерешь, — прошипел Рох ему в ухо и отпустил его руку. — Чего ты можешь ожидать здесь? Что тебя прирежет первый встречный? Пораскинь мозгами. Если бы я даже захотел, я не смог бы отпустить тебя.

Он часто заморгал, пытаясь мыслить трезво, пытаясь вернуть жизнь в пальцы. Он дрожал и был весь в холодном поту.

— Лежи спокойно, — сказал Рох. — Поверь мне. Перемена тел — не слишком приятное занятие. Впрочем, меня оно вполне устраивает, — добавил он иронично.

Он ничего не ответил. Акил заставил его сознание уйти куда-то вдаль. Боль отступила, сменилась теплом.

— Между нами должен быть мир, — сказал Рох тихо. — Заверяю тебя, от хию я тебя защищу.

— Кто ты сейчас? Лилл, да?

— Нет. — Рох улыбнулся. — Скорее, все же нет.

— Рох… — жалобно произнес он, но улыбка увяла и вновь вернулось хмурое выражение и прищур глаз.

— Я сказал, что не причиню тебе зла.

— Кто «я»? Рох?

— Я… — Рох покачал головой и поднялся. — Ты не понимаешь. Нет ни разделения, ни противоборства… Я… — Он прошел через шатер, споткнувшись и опрокинув горшок с водой, и на миг отвлекся, чтобы налить воды в полурасколотую чашку и протянуть ее Вейни. — Возьми.

Он жадно выпил. Рох опустился на колени, снова наполнил чашку водой и стал очень осторожно промывать его раны, вымачивая в чашке лоскут ткани.

— Я скажу тебе, каково это, — говорил Рох. — Поначалу — сильнейший шок. Затем несколько дней — словно во сне. Ты — оба. Затем часть сна начинает таять, и ты уже не можешь ее припомнить, как это бывает с обычным сном. Я когда-то был Лиллом. Теперь я кайя Рох. Кажется, мне нравится эта моя форма. Но раньше, возможно, нравилась прежняя. Все, чем был Рох, все, что он помнил, все, чем он дышал и что ненавидел — все это я содержу в себе в сжатом виде.

— Кроме его души.

На лице Роха появилось раздражение.

— Такое понятие мне не ведомо.

— У Роха она была.

Руки Роха вздрогнули, и он покачал головой.

— Ты знаешь, кузен, иногда я бываю упрям, и в такие минуты лучше меня не раздражать.

— О, небо, мне тебя жаль.

— Ты так и норовишь меня разозлить, — процедил Рох сквозь зубы. Движения, на миг ставшие резкими, вновь обрели прежнюю мягкость. — Ты не представляешь, чего мне стоило успокоить стан, когда пришла весть о тебе. Болотники осадили барьер и уже планировали, как вырвать тебя из рук кел.

Он смотрел на Роха словно бы издали.

— Приди в себя, — настаивал Рох. — Тебе дали слишком много снадобья. Что ты им сказал?

Он растерянно покачал головой. Некоторое время он и в самом деле не мог ничего припомнить. Рох схватил его за плечо и потряс.

— Что? Ну, скажи же. Неужели ты допустишь, чтобы они знали, а я не знал? Подумай…