Читаем Моргейн полностью

Вейни смотрел на лорда-кваджла, который ехал перед ним, на его склоненную беловолосую голову, раскачивающегося в такт движениям коня. У Китана не было выбора, не было возможности выжить в той пустыне, в которую превратился Шиюн, беспомощный без своих слуг и крестьян, которые кормили бы его… А теперь и без всякого убежища, которое могло бы его приютить.

«Уж лучше острие меча», — подумал Вейни, повторяя то, что когда-то сказал ему Рох, вспомнил, кто именно сказал это ему, и понял, что это было правдой.

На перекрестке дорог Моргейн увеличила скорость.

— Быстрее! — закричал Вейни полукровке, пришпорив коня, и ударил коня Китана рукояткой своего меча, набирая бешеную скорость. Они повернули к северу, на главную дорогу, и опять замедлили шаг, проезжая под бойницами стен. По неожиданному импульсу Вейни взглянул назад и увидел на стенах Сотарна коричневые согнутые фигурки — одну и еще одну, — оборванные, притаившиеся наблюдатели, которые мгновенно исчезли, когда поняли, что их увидели.

Старики остались, молодые же были унесены той приливной волной, которая устремилась к Абараису. Молодые, которые хотели жить, которые пошли бы на все ради жизни, как и та толпа, которая все еще следовала по пятам за ними.

Земля за пределами Сотарна сохранила больше следов жестокости. На дорогах пеной взбилась грязь, словно земля была не в состоянии выносить то, что текло по ней к северу. Но толпы людей и лошадей прошли по этой дороге, и в грязи все еще оставались не затертые следы копыт.

— Они прошли, — сказала Вейни Моргейн, когда они ехали колено в колено рядом с Джиран и Китаном, — сразу дождя.

Он пытался поддержать ее надежды. Она нахмурилась и покачала головой.

— Хитару, наверное, задержал их всех здесь, — сказала она низким голосом. — Он, скорее всего, разделывался с Сотарном. Но если бы я была на месте Роха, я бы не стала медлить ради такого грязного дела. Если бы у меня был выбор, я бы направилась в Абараис. Ибо только уже будучи там, можно быть уверенным, что никакая крепость не устоит. Я хотела бы знать, где сейчас находятся силы Хитару, и я догадываюсь, где сейчас Рох.

Вейни тоже задумался над этим, но это были неприятные мысли, и он стал думать о вещах, которые ему были более понятны.

— Войско Хитару, — сказал он, — похоже, на данный момент насчитывает около трех тысяч.

— Здесь еще много отдельных деревень, — сказал Китан.

Полукровка отъехал немного назад, кобылка Джиран, которая никогда не вырывалась вперед, тоже задержалась, и они оказались вчетвером рядом на дороге. Китан был спокоен.

— Но у него лишь половина здравого смысла, — сказал с отвращением Вейни. — Может быть, он и его силы достаточно разделены.

— О нет, — сказал Китан, сразу выпрямляясь в седле, и в его глазах промелькнула грусть. — Я хорошо слышал ваши рассуждения… Оставь утешения при себе, человек. Я могу ответить на ваши вопросы.

— Тогда скажи, — сказала Моргейн, — чего мы можем ждать от них. Получит ли Хитару поддержку от других крепостей? Примкнут ли они к нему?

— Хитару, — рот Китана искривился в гримасе презрения. — Сотарн всегда боялся его, но ему удалось захватить власть в Охтидж-ине. А потом пришла эта напасть. Они, конечно, были правы… Некоторые наши поля тоже были затоплены водой в этом сезоне. И это было неизбежно, что наиболее честолюбивые из нас потянутся подальше от Саводжа.

— Будут другие крепости сражаться на его стороне или нет?

Китан пожал плечами.

— Это безразлично для хию и для нас, даже если бы мы кланялись и целовали руку в Охтидж-ине. Мы, которые ничего не хотели, кроме как жить спокойно… Мы не имеем силы против кого бы то ни было. Да, конечно, многие будут с ним, но какая при этом у них будет цель? Мои слуги бежали к нему, вот куда они пошли. В этом нет никаких сомнений. Они узнали мои планы и испугались, что могут проиграть. Поэтому они пошли за ним. Небольшие крепости не замедлят поступить точно так же.

— Ты тоже можешь идти, если хочешь, — сказала Моргейн.

Китан посмотрел на нее, встревоженный.

— Ты достаточно свободен, чтобы сделать это, — сказала она.

Лошади шли бок о бок, и теперь Китан смотрел на Моргейн с меньшей уверенностью, словно она и наркотик вместе сделали его неспособным принимать решения. Он посмотрел на Джиран, взгляд которой был тяжелым, и на Вейни, взгляд которого оставался равнодушным. И ему стало казаться, что он замешан в какую-то грязную игру.

На мгновение Вейни показалось, что Китан уйдет, его тело напряглось в седле, а глаза были рассеянными.

— Нет, — ответил Китан, и его плечи опустились. Он ехал рядом с ними, одинокий в своем несчастье.

Никто больше не разговаривал. Вейни ехал, довольный присутствием рядом с ним Моргейн — их близость позволяла ему ничего не говорить; он знал ее мысли, и даже если бы они были сейчас одни, ей нечего было сказать ему. Ее глаза изучали тропу, по которой они ехали, но мысли были очень далеко.