Читаем Моргейн полностью

— Это он! — закричал Вейни, отпрянув от града копий, посланных в него, но со свистом пролетевших мимо. Он упал на четвереньки и пополз к двери. Стражники задержали его, отбросили в сторону и подняли. Он успел схватить нож, который лежал в луже крови, и метнул его в горло Хитару.

Лезвие попало в вооруженного стражника. Лицо перед ним перекосила гримаса боли. Новые потоки горячей крови полились по его рукам. Стражники оттащили Вейни назад и повалили на скамью, обрушив на него град ударов. Он лежал в полубессознательном состоянии в луже крови, уже не зная точно, чья она — его или Байдарры. Они скрутили ему руки, веревки впились в запястья.

В отдалении послышались сигналы тревоги, звон оружия, звуки женских голосов и глубокие стоны людей, которые едва доходили до его сознания, все более поглощаемого хаосом, разверзнувшимся перед ним. Он оставался на полу, и никто его не трогал. Пришли люди за телом Байдарры и унесли его в скорбном молчании. Они забрали и другой труп, и Вейни с ужасом понял, что этот на его счету. Затем, когда комната была убрана, принесли еще факелы, собрались люди, его подняли за волосы и бросили к ногам Хитару.

Хитару сидел, и священник перевязывал ему руку чистым холстом, смоченным в масле. На лице Хитару лежал отпечаток тревоги. Его окружали вооруженные люди, и один, с бритым лицом и обесцвеченными волосами, вручил Хитару чашу, которую тот залпом выпил. Потом он оглянулся, вернув чашу, и откинулся в кресле, пока священник накладывал повязку. Пришли несколько лордов в тонких одеждах, элегантных и сверкающих украшениями. В комнате царило молчание, но из коридора долетал несмолкающий шепот собравшихся снаружи. Когда лорды один за другими подходили, здороваясь с Хитару, тот делал легкий поклон в знак уважения, некоторым только кивал. В этой кровавой комнате сейчас происходила передача власти. Один из старших лордов, чье приветствие было холодным и неуверенным, оглядывался на вооруженных стражников, а вокруг стояли молодые люди, которые не переставали улыбаться и не выказывали никаких признаков скорби.

Позже всех в сопровождении трех стражников пришел Китан с восково-бледным длинным лицом. Он склонился, чтобы поцеловать руку брата, и перенес ответный поцелуй в щеку с холодным и отчужденным лицом. Он споткнулся, когда пытался встать, повернулся, сопровождаемый стражей, сонно моргнул и уставившись вниз.

Постепенно отчужденность исчезла из его глаз, в них показались признаки узнавания, безумная ненависть и жестокость.

— У меня не было оружия, — проговорил Вейни, боясь гнева этого молодого лорда так же, как и расчетливости Хитару. — Оружие было только…

Рука в доспехе хлестнула по губам, ослепляя его. Никто не желал выслушивать его, даже Китан, который просто взирал пустыми глазами, не интересуясь, что тот хотел сказать. Через некоторое время кто-то увел Китана за руку, словно несмышленого ребенка.

Вошли женщины с бледными волосами и холодными лицами; они поклонились, поцеловали руку Хитару и в молчании удалились в коридор. Шепот, запах духов и масел разнесся над вооруженными стражниками.

Затем, пробираясь между расступившимися скорбящими, вошел Рох в сопровождении охранников, по одному с каждой стороны. Рох был вооружен, одет в плащ, из-под которого торчал длинный меч, и нес лук — полностью готов к дороге.

В сердце Вейни внезапно зародилась нежданная отчаянная надежда, иллюзия, что Рох может спасти его, которая умерла в тот же момент, когда Рох, не обращая на него внимания, обратился сразу к власти, к новому могуществу, к сыну Байдарры.

— Милорд, — пробормотал Рох и наклонился, но не поцеловал руку Хитару и не оказал больше никакого знака уважения, отчего лица, в том числе и Хитару, помрачнели. — Лошади оседланы. Нам нужно выступать на закате, как и было намечено. Я думаю, нам лучше поторопиться.

— Никакой задержки не будет, — заверил Хитару.

Рох опять поклонился, настолько, насколько это было необходимо, затем повернул голову и впервые посмотрел на Вейни, который стоял на коленях меж двух стражников. — Кузен, — сказал с сожалением Рох, как человек, упрекающий слишком нерадивого юнца. Жар бросился в лицо Вейни и что-то опять откликнулось на этот голос. Он взглянул в карие глаза Роха и тонкое загорелое лицо, ища Лилла, борясь с собственной ненавистью. До него вдруг дошло, что только они двое здесь знали Эндар-Карш и что он никогда не увидит его снова, и когда Рох уйдет, он должен будет остаться один среди кваджлов.

— Я не завидую тебе, — сказал Вейни, — иметь в дороге такую компанию.

Глаза Роха тревожно метнулись к Хитару, затем вернулись назад. Рох наклонился, взял Вейни за руку и поставил на ноги, не обращая внимания на стражников. Его рука была нежной и доброй, как рука брата.

— Поклянись служить мне, — сказал Рох тихим голосом, только для одного Вейни. — Оставь ее, и я заберу тебя отсюда с собой.

Вейни мотнул головой, отказываясь и сжимая челюсти, показывая, как бы он хотел этого на самом деле.

— Они не нанесут тебе вреда, — продолжил Рох, которому не нужно было так говорить.