Читаем Морфы: отец и сын (СИ) полностью

Как-то работая с кошечками, я не задумывался об этом. Кошечки были похоже на стрекоз. Шестерёнки отличались от других девчонок и одновременно были похожи. Они были более сдержаны, умные, но так же любили подарки, а глаза у них начинали светить ярче, когда слышали ласковое слово. Приходилось признавать, что мы отвыкли от ласки и мира. Приходилось вновь к этому приучать, чтоб девчонки дарили не только радость телу, но и приносили комфорт в душу, как это было у стрекоз на моём материке. Когда с Милой начались проблемы, то именно там я нашёл тепло, которого не хватало в моём доме.

Постепенно девчонок стало не хватать. У нас появились постоянные клиенты, которые захаживали чуть ли не каждый день. Бордель с развлечением на одну ночь превратился в дом свиданий между любовниками. Это меня устраивало. Главное, чтоб деньги приносили. Остальные мелочи меня не волновали.

Я считал деньги в кабинете. Складывал их стопками и записывал доходы в блокнот. В этот момент постучали в дверь. Разрешив войти, я поднял глаза на замершую в дверях первую стрекозу, которую я когда-то подобрал. Она сильно изменилась за это время. Похорошела. Кожа смягчилась, в волосах появились зелёные пряди, а кожа стала насыщенного зелёного цвета, что свидетельствовало о здоровье. Она смотрела на монетки и тяжело дышала.

— Что случилось? — спросил я.

— Сколько денег!

— Ну не так уж и много, если вычесть расходы на содержание этого заведения и налоги.

— А если бы взять их и куда-нибудь сбежать! То можно было бы стать богатыми! — мечтательно сказала она.

— В других городах свои деньги.

— На обмене мы бы потеряли, но всё равно осталось бы много монет.

— Ты что-то хотела? — напомнил я.

— Что?

— Ты ведь для чего-то пришла. Так по какому поводу?

— Мне Лёша предложил своё имя, — ответила она.

— Поздравляю. Чего-то ещё?

— Ты же меня отпустишь?

— Хоть сегодня иди. Лёша вроде нормальный человек. Постоянная работа. А я никого не держу. Девчонок много. Заработать многие хотят.

— Я знаю. Спасибо.

— За что? — удивился я, убирая монеты в сундук.

— За всё, — ответила она.

— Подожди, — я отсчитал пятьдесят монет и протянул ей. — Удачи в новой жизни.

— Спасибо. — убирая деньги, ответила она.

Стрекоза ушла, а я задумался, что больше никого не осталось из первых девочек, которых я отмыл. Уходили и не возвращались. В душе от этого было тоскливо и одновременно приятно. Пусть мне удалось исправить несколько судеб. Изменить их в положительную сторону. Я не был волшебником и не мог избавить мир от последствий войны, а что я делал было каплей в море, но пусть будут капли, чем совсем ничего.

На ночь я брал к себе в компанию одну из новеньких девчонок. Часто из тех, кто ещё привыкал к теплу и сытой жизни. Но в эту ночь я засиделся за расчётами. В планах было открыть что-то типа гостиницы с отдельными номерами и постоянными жильцами. Мы обсуждали эту идею уже давно, но всё упиралось в деньги. Потом решили, что крупные игроки развлекательного рынка города вложит свою долю. Так и организуем гостиничный бизнес. Когда я оторвался от расчётов, то уже наступило время глубокой ночи. Мой кабинет находился на последнем этаже вдали от комнат и гостиной. Рядом была моя комната. Всё довольно скромно и по минимуму. Это было лучше, чем моя конура, в которой я жил вместе с звероморфочкой, но и отличалась от дома на родном материке. Уюта мне создать не получилось, да я и не старался. Главное, чтоб было сухо и удобно. Но при этом я часто ловил себя на мысли, что заходил в кабинет и в комнату, как на рабочее место и ассоциировались они у меня именно с работой, а не с домом. Дом был потерян давно, как и жизнь.

Я подошёл к окну. Капли стучали по стеклу. Зима была в самом разгаре вместе с её тропическими ливнями, которые наполняли улицы водой, словно реки, вышедшие из берегов. Сколько сегодня не нашли крыши на эту ночь и вынуждены были спать под открытым небом или на ступеньках? Как бы в городе ни старались развивать общие комнаты для сна, но каждый день в город приходили все новые морфы, которые боялись ночевать в общих комнатах. Женщины боялись, что их обидят. И такие случаи были не редкостью. Для них было спокойнее мокнуть под дождём, чем отбиваться от кавалеров, которые вели себя дикарями. Днём они ещё пытались вести себя цивилизованно, но ночью это всё стиралось. Жаль. Несправедливость мира давила и с этим оставалось лишь смириться.

Пора было идти спать. День выдался тяжёлым. До утра оставалось не так уж много времени, но я продолжал стоять около окна и смотреть в ночь. Ожидание. Но вот чего? Объяснить себе я этого не мог.

Стекло разлетелось на осколки. Топор на верёвке влетел в окно и ударил меня в грудь. Я не ожидал этого. Ещё и мышцы были расслаблены. Осколки впились в кожу. Я только сделал шаг назад, когда в окно кто-то влетел. Удар ног сшиб меня. Я упал на пол. Нападавших было двое. Я попытался откатиться в сторону, но получил удар, от которого перехватило дыхание. В отличие от меня нападавшие мышцы сделали под дерево. А я был парализован болью, поэтому не мог собраться.