Читаем Морфы: отец и сын (СИ) полностью

«Суматоха! Это всего лишь глоток свежего воздуха в жизни. А ты считаешь, что это суматоха! Живёшь, как дерево, что пустило в землю корни. И только думаешь, как не засохнуть, не замечая, что жизнь состоит не только из насущных проблем».

«Но и из войны?»

«При чём тут война? Пап, жизнь — это не война и мир. Движение. Ты же почти засох в своей жизни, несмотря на то что думал только о том, как добыть воду. При этом ты не только сам засох, но ещё и мать засушил. Она ведь поэтому от тебя ушла, что больше не смогла всё это терпеть».

«Терпеть засуху? Возможно. Но не вся вода пригодна для жизни. Море это доказало», — ответил я.

«Ты циничная скотина», — спокойно сказал Лешик, отключаясь.

Угу. Скотина. А он забыл, что такое уважение, раз так себя ведёт и грубит мне, человеку, без которого этого дурака и на свете не было. Воспитываешь детей, вкладываешь в них силу и душу, а в ответ получаешь, что ты скотина, которая не понимает, что такое жизнь. Зато мелкота, которая только вылезла из-за школьной парты — всё знает. Умнее, мудрее, легче на подъём, потому что ещё не сформировалась ответственность. Хотя сам был таким же. В его возрасте. Пока с Милой не познакомился. Пока не узнал, что будет ребёнок. Тогда сразу голова заработала, что я не вправе потакать своим желанием, а надо в первую очередь думать о семье, чтоб они не нуждались и не переживали по лишнему поводу. Но это всё никто не ценит. Им бы только тревог побольше. Поисков чего-то. Воды? Но ведь верно, что не каждая вода полезна. Мила же это на своей коже ощутила.

В листве скользили светлячки. Сразу вспомнилось, как они жили у нас дома. Считалось, что если светлячки прилетают в дом, то это к счастью. Неверная примета. Не от этого покой в дом приходит. Не от этого…

Я почти не спал. Проваливался в забытье, чтоб вновь проснуться. Лианы то и дело хотели меня укутать, поэтому приходилось быть начеку. Как ни странно, после такой ночи тело чувствовало себя так, словно успело отдохнуть. Всё-таки близость к земле и природе для нас многое значило.

Картина на берегу выглядела печальной. Морфы были на тюках, в которых сохранились какие-то вещи. А я свои где-то потерял. Вроде и брал что-то с собой, оставил в комнате у Даны и забыл забрать. Но возвращаться за вторыми штанами на корабль не было мысли. Новая жизнь, так новая. И пусть у меня из всего имущества остались лишь вещи, что были на мне, но при этом голова и руки оставались на плечах. Поэтому переживать по этому поводу я не стал. Проживу.

Где-то к обеду мы поняли о чём говорили военные. Каждый день им приходилось выжигать и вырубать дорогу вглубь джунглей, где располагался лагерь в небольшом городке, который покинули местные жители и заняли мы. Лианы всё равно упрямо тянулись к свободному пространству, стараясь его закрыть. Из-за этого дома представляли собой зелёные холмы, которые не выдерживали тяжести лиан и падали, образовывая развалины. Морфы в лагере жили под открытым небом. Кто-то пытался построить новые дома, но лианы их разрушали. Над этой проблемой ещё трудились учёные, которые пока не представляли как её решить.

Целый научный центр расположился чуть в стороне от города. Там стояли столы с колбами под тряпичными шатрами. Над приборами склонились зелёные головы, которые похоже не чувствовали горечи и гнили, так как вид у них был цветущий. Для меня звучало дико, когда я узнал, что они гордятся монстром в виде лиан, что сделали собственными руками. Для них это был прорыв в исследованиях, которые теперь предстояло остановить. Мила когда-то им помогала. Выращивала питательную среду для лиан, а сын распылял их. Каждый внёс свою лепту в общее разрушительное дело.

Я бродил по лагерю, знакомясь с общей жизнью, и эта жизнь мне не нравилась. Морфы пытались организовать палаточные лагеря и навесы, пытались искать еду, пытались наладить хоть какую-то жизнь, но у них это получалось из рук вон плохо. Большая часть морфов лежала на земле и горевали. Я видел отдельные картины, которая была одна горше другой и чувствовал бессилие. Вернуть жизнь, вернуть смысл народу, который остался без всего — это было почти нереальной задачей. И не моей задачей.

В центре лагеря военные, которые состояли из вчерашних мальчишек по возрасту моего Лешика, пытались вразумить мужчин по возрасту походившим им в отцы. Я подошёл к ним, узнать о чём шла речь. Всё было просто. Мужчины требовали еды и крыши. Они были уверены, что здесь им обеспечат хотя бы минимальные условия для жизни. Военные отвечали, что они делают всё возможное для жизни. В ответ им было обвинение в голоде и нехватке еды для детей.