Читаем Море Дирака полностью

— И он не замурован белой стеной?

— Может быть, вы еще немного поспите? А потом мы с вами поговорим.

— Так вы сказали, цокольный этаж? И попасть к вам можно через чердак?

— Ну, зачем же обязательно так сложно? Можно и со двора, через черный ход.

— Это квартира 18-б?

— Вы проявляете поразительную осведомленность.

— Так да или нет?

— 18-б.

— Разрешите мне самому в этом убедиться.

— Пожалуйста. Я помогу вам подняться… Раз вы через весь город шли в гости… только для того, чтобы передать привет, должны же вы удостовериться, что попали по адресу.

Карстнер откинулся на подушки и прикрыл глаза.

— Да, я принес вам привет… От Янека… Слава богу, что все так кончилось… Что это была за стена?

— Какая стена?

— Перед чердачной лестницей. Я уж думал, что мне конец. Только она вдруг исчезла… А потом появилась опять.

— Наверное, у вас был жар. Никакой стены перед чердачной лестницей нет.

— Но она была…

— Ее не было.

Человек с седыми висками больше не улыбался. Спокойно и уверенно он смотрел на Карстнера.

— Да, вы, правы. Это от переутомления. Никакой стены не было, — тихо ответил Карстнер.

— Ну, вот видите… Если вам мешает свет, я погашу.

— Нет, благодарю. Я не буду спать. Если можно, дайте мне поесть.

— Хорошо, — сказал человек и опять засмеялся.

Карстнер подумал, что никогда еще не видел таких веселых и умных глаз.

— Постойте! — позвал Карстнер, когда человек был уже в дверях. — Не уходите. Значит, эсэсовцы за мной тоже не гнались?

Человек развел руками непринужденным жестом популярного конферансье.

— Где вы меня нашли?

— На улице. Возле дома.

— Не на седьмом этаже? И я могу, не опасаясь, выйти на улицу?

— Вы мыслите удивительно нелогично, дорогой мой. Если вас вчера никто не преследовал, это не значит, что так будет сегодня, завтра, через месяц. К человеку, который знаком с Янеком, гестапо всегда питает известный интерес.

— Да, — сказал Карстнер. — И у меня нет документов.

— Ну, вот видите! У вас слабое здоровье, вы даже потеряли сознание на улице. Из одного лишь чувства сострадания вам нужно помочь… Надеюсь, вы меня поняли?

— Да. Мне очень повезло, что я потерял сознание именно у вашего дома…

— Вот ваши документы, — сказал человек с седыми висками.

Карстнер внимательно рассмотрел заграничный паспорт, удостоверение личности, солдатскую книжку и брачный контракт. Документы выглядели безукоризненно.

— Почти как настоящие, — сказал он.

— Бланки, во всяком случае, настоящие.

— Когда мне нужно уходить?

— Сегодня. Вот железнодорожный билет и разрешение на выезд в Данию. Теперь деньги… Тысяча марок и на сто марок мелочи. А это семьдесят английских фунтов пятифунтовыми купюрами.

— Это же целое состояние!

— Не обменивайте за один раз больше одной купюры.

— Фальшивые?

— Нет, настоящие. Только номер у них одинаковый.

— Ну, ясно, фальшивые.

— Если будете пускать в ход по одной, их примут даже в Сити.

— Местного производства? — спросил Карстнер, кивнув головой на закрытую дверь, за которой гудели какие-то электрические приборы.

— Нет. Здесь просто частная физическая лаборатория… Один мой друг вынужден был оставить университет Марии-Августы. Теперь он работает здесь.

Карстнер спрятал документы и деньги во внутренние карманы нового, тщательно отглаженного пиджака.

— Сегодня к вечеру будет хорошая погода. Небо чистое, ясный, спокойный закат… Вы уверены, что человек, который послал вас в Маллендорф, умер?

— Я последний, кто видел его в живых. Это было в лесу…

Карстнер оборвал рассказ на полуслове. Он понял, что человек с седыми висками знал о нем все.

— Забудьте обо всем, кроме того, что вы солидный коммерсант, отправляющийся в деловую поездку, — сказал человек.

— Обо всем?

— Да. Как вы уже однажды забыли о Ремерсе, Лиззи Мерперт, о супругах Юлиус из «Алой розы».

— Хорошо… Вы только скажите мне, была ли та стена?

— Нет.

— Я могу еще раз увидеть это место?

— Зачем?

— А потом… когда все это кончится, вы скажете мне больше, чем сегодня?

— Я бы очень хотел, чтобы мы с вами дожили до тех дней. Когда они придут, многое покажется не столь уж важным. Наступит переоценка ценностей во всемирном масштабе… Только что стало известно о покушении на Гитлера.

— Что?

Карстнер впервые увидел под глазами веселого человека с седыми висками усталые морщины. И глаза где-то на самом дне хранили горечь.

— Вы правы, — тихо сказал Карстнер. — Сегодня важно только одно… Все остальное должно отойти на задний план. Мне уже пора?

— Скоро за вами заедет машина.

— Тогда расскажите мне о покушении. Я уже понял, что оно не удалось.

Человек молча кивнул и вышел из комнаты. Он скоро вернулся, неся большой красно-коричневый чемодан.

— Здесь образцы товаров вашей фирмы и всякие мелочи, которые необходимы в дороге людям вашего возраста и положения. Машина уже пришла.

…Отправление экспресса «Гамбург — Копенгаген» почему-то задержали на два часа. Карстнер решил на всякий случай пообедать. Он зашел в привокзальную пивную и сел за длинный деревянный стол.

— Обед у нас отпускается только по мясным талонам, — сказал кельнер. За деньги можно получить только пиво.

«Чуть не влопался!» — подумал Карстнер и, повернувшись к кельнеру, пояснил: