Читаем Море Дирака полностью

— Сделана она на базе «Урала» последней модели, но значительно расширена и переоборудована. К нам попала из Медицинской академии. Они использовали ее для диагностики.

— Задачи в общем довольно сходные, — задумчиво сказал Черныш.

— Конечно. У медиков машина работала в качестве универсального врача: терапевт, хирург, психиатр. Ей приходилось перерабатывать колоссальное количество информации. У нее очень емкая память, и для наших дел такая память очень нужна. Так что и в теоретических исследованиях на нее можно рассчитывать.

— Интересно…

— Да, у нас тут, — улыбнулся Алексей Степанович, — есть свои кое-какие традиции. Вот… прозвали…

Черныш не стал допытываться. В конце концов ему это все равно.

В этот же день его вызвал начальник отдела Гладунов.

— Как дела?

— Знакомлюсь, читаю, систематизирую, — бодро отвечал Черныш.

— Ну и что?

— В голове сплошная каша, — честно сознался Черныш.

— Что ж, этого следовало ожидать, — задумчиво сказал Гладунов, следовало ожидать… Торопиться здесь нельзя.

Он замолчал, сосредоточенно глядя куда-то в сторону.

— Но вот в чем дело, дорогой мой, — внезапно сказал он, — мы-то можем не торопиться, но жизнь торопится. Есть одно срочное дело, которое я хочу поручить вам. Кстати, оно может придать конкретный, целенаправленный характер вашим теоретическим изысканиям. Вы согласны?

Черныш наклонил голову. Словно от его согласия что-либо зависит! Конечно, он согласен…

— Тогда пойдемте, — встал Гладунов.

В лишенной окон лаборатории сидел довольно молодой, но совершенно лысый Захаров и просматривал при свете мощных рефлекторов какие-то фотографии. По просьбе Гладунова он извлек из массивного стального сейфа пачку денег и небрежно бросил ее на стол.

— Вот, — сказал Гладунов, — перед вами продукция, которая приносит преступникам тысячекратную прибыль. Фальшивки.

— Как валютный товар она дает еще больше, — заметил Захаров, на миг отрываясь от своих фото.

Черныш осторожно взял стопку денег. Она состояла из тоненьких пачек, аккуратно обклеенных белой бумажной лентой. В каждую пачку входило пятнадцать-двадцать пятидесятирублевых бумажек. На лентах старательным девичьим почерком было написано: «Москва, Киев, Ленинград, Ангарск, Новосибирск», — и названия еще каких-то городов и населенных пунктов, о которых Черныш никогда даже не слышал.

— Эти деньги получены из банков разных городов Союза, куда они попали в основном через торговую сеть. Не исключено, что какая-то часть таких фальшивок до сих пор находится в обращении. Следственные органы недавно направили их к нам на экспертизу.

— Они совсем как настоящие, — сказал Черныш, пощупав хрустящие бумажки.

— Это самые странные фальшивки, какие попадались мне за всю мою практику, — сказал Гладунов. — Они идеально сработаны. Как правило, фальшивомонетчикам не удаются некоторые детали узора, отсутствуют водяные знаки, бумага не та или еще что-нибудь. Здесь же все в полном порядке. За исключением номера. На сотню бумажек шлепнуть один и тот же номер! Очевидная глупость, ведь номер-то сделать проще пареной репы.

— Запад? — спросил Черныш.

— Вряд ли. Там тоньше работают. И номер и серия были бы подобраны, правильно. Здесь что-то другое. Надо разобраться. Это дело поручается вам; конечно, не одному вам, но все же основную работу выполнять будете вы.

Черныш согласно кивнул.

— Ну и отлично, приступайте. В деталях вам поможет разобраться Захаров.

Гладунов пожал Чернышу руку и величественно удалился.

— Ну как старикан? Не придирается? — спросил Захаров.

— Он неплохой.

— Кто говорит? Конечно, славный. Но не без чудинки. А?

— Может быть… Ну ладно, расскажи, что ты делал с деньгами?

— Как положено, все анализы и полная экспертиза.

— Ну и что?

— А ничего. Деньги настоящие.

— Как настоящие? — Черныш сделал ударение на слове «как».

— Да какой черт «как»! Если б не номер, они бы считались подлинными.

— Давай документацию.

Прочитав заключение Захарова, Черныш удивленно уставился на него.

— Ты что? — наконец произнес он.

— А? — с отсутствующим видом отозвался Захаров.

— Послушай, ты в уме? Что ты пишешь? Билеты достоинством в пятьдесят рублей, изготовлены на бумаге, применяемой для производства билетов Государственного банка СССР. Состав краски… Посредством обычного технологического процесса, принятого на предприятии «Гознак»…

— А что я, по-твоему, должен делать?! — взорвался Захаров. — Врать? Изобретать? Искать невидимок? Я уверен, что они напечатаны на «Гознаке»… Ведь все совпадает: состав, краска!

Черныш не знал, что возразить.

— Успокойся, — сказал он, помедлив.

— А мне нечего волноваться, — отрезал Захаров. — Я свое мнение высказал. Поэтому Гладунов тебя сюда и привел. Для вторичного контроля. Он уже не верит в мою объективность и с «Гознаком» не хочет связываться.

Черныш улыбнулся.

— Ладно, капитан, не волнуйся, — сказал он, — будет и у тебя попутный ветер.

— Не нужны мне твои утешения, — сказал Захаров. — Смотри сам не набей себе шишек на этом деле.