Читаем More Barkas полностью

Леночка шла, пытаясь сдержаться от быстрого шага, переставляя ножки, как на подиуме. Юра будто нарочно отстал, смотрел сзади на её прямую спинку, на длинные ноги, которые летний ветерок открывал бесцеремонно. Взгляд его прожигал, как и взгляды встречных прохожих. В ней проснулось давно забытое чувство, когда хочется флиртовать, красоваться, порхать.

Спутник догнал её и взял за руку.

– Ничего, если я буду вести тебя? – игриво не спросил, а утвердил.

– Не стоит пока. Здесь может проезжать муж. Не хотелось бы, чтобы он увидел меня за руку с незнакомцем.

– Машина большая? Чёрная? Джип? Муж злой? Пиф-паф может сделать? – засмеялся Юра.

– Не всё угадал правильно. Машина большая, чёрная, но не джип. Муж не злой, оружия у него нет, – подхватила заданный тон беседы.

Тут у весельчака зазвонил телефон и он, всё ещё улыбаясь, ответил несколько развязным тоном:

– Алло, черти! Что у вас? Обойдётесь! Не могу ни сейчас, ни позже! – уже жёстче заговорил он. – Потому что гуляю сейчас с самой красивой девушкой Екатеринбурга! А вы работайте и завидуйте! – ухмылялся он, нагло глядя Лене в глаза.

Как будто опять стал другим человеком, которого она тоже не знала. «Сколько в нём персонажей!» – восхищённо думала девушка, пытаясь не слушать чужой разговор.

– Ну что, самая красивая девушка. Ты украла меня с работы. Теперь мои сотрудники завалят её на корню.

– В мыслях не было. Сам укрался, – легко отбила она нападение.

Так, с шутками, не торопясь, дошли до пересечения Малышева – Белинского, до известной на весь город гостиницы «Центральная». По тротуару от неё тянулась красная линия, бегущая под ногами.

– Знаешь, что это за красная полоска и куда ведёт? – спросил вдруг Юра.

– Не обращала внимания.

– Эх ты! Родилась в городе, живёшь, а не интересуешься. Я вот заинтересовался, узнал. Красная линия ведёт к главным достопримечательностям Екатеринбурга.

Лена сконфузилась. Зато когда перешли дорогу и вошли в сквер, ведущий к Плотинке, она с гордостью стала рассказывать о знакомых с детства местах: о фонтане «Каменный цветок»; о своём родном садике близ него; о том, как плакала шестилетней девочкой – во-о-он на том третьем этаже, – прислонившись лбом к высоченному окну, провожая взглядом убегающую на работу мамочку; о том, как помнит каждый камушек, плитку, скамейку, потому что гуляли здесь малышами. Юра слушал внимательно, заинтересованно, карие глаза смотрели на неё тепло, будто он тоже увидел вместо привлекательной женщины ту самую маленькую девочку из детского сада.

Вокруг было много людей, высыпавших после работы в удивительно тёплый вечер прогуляться вдоль закованной в серые плиты Исети. Юрий, кажется, не видел и не слышал никого, кроме неё. Она не успела опомниться, как он легко притянул её за руку и потянул к дальней свободной скамейке, уже сам жарко рассказывая о родном городе Новосибирске, об огромной по сравнению с уральской Исетью реке Обь, о том, как там просторно, вольготно, чисто, о том, какие прекрасные люди живут в Сибири. Не то что в Екатеринбурге!

– Что не так с уральцами?

– Всё не так. Город ваш грязный, люди грубые, агрессивные, злые. Порядка нет. Человечности, искренности – тоже. У нас же, в Новосибирске, жители спокойные, весёлые, добрые. Сейчас у нас знаешь как хорошо на берегу Оби! Эх, если бы оказаться там! Никуда бы не уезжал!

– С грязью, с местной человеческой грубостью согласна. Давно заметила перемены уральцев не в лучшую сторону; только не думала, что так заметно. Но вот в то, что ты никуда бы не уезжал из Новосибирска, не поверю! Мир так огромен, разнообразен, и, побывав только в странах, что можно пересчитать на пальцах рук, могу с уверенностью утверждать: хочется уезжать снова, дальше, чем прежде. Был за границей?

– Только на Балканах – по работе. Не поверишь: столько выписывал другим разрешений на выезд, на оформление загранпаспорта, а сам ни разу не воспользовался! Я люблю родину, люблю родной город, друзей, родных. Там дом мой, мама. Какая природа! Никуда не надо ехать! – взволнованно доказывал Юра.

– Мир не начинается и не заканчивается родным городом, каким бы прекрасным он ни был. Если бы ты посетил другие места, может быть, захотел бы там остаться.

– Не променяю свой край на сказочную чужбину. Не уговаривай! – рассмеялся, усадив её рядом.

Сели, как школьники, рядом, сложили руки на коленях. Юра, развернувшись, улыбаясь, долго смотрел в глаза смущённой спутнице. Медленно придвинул лицо, переведя взгляд на её губы, хотел уже поцеловать. Лена мягко отодвинулась назад, покачав головой. Он не обиделся, а ей не пришлось ничего объяснять. Слишком рано – поняли оба.

Очнувшись от лёгкого затмения, военный будто вспомнил, кто главный.

– Не голодна? Извини, я так торопился уйти из кафе, что не спросил тебя там.

– От кого бежал?

– Да ну их! Эту тётку-администраторшу, официанток! Привыкли, что я обычно гуляю, сорю деньгами, так и сейчас пристали. Как будто не могу просто воды зайти попить. Почему тебя там знают хорошо?