Читаем Мор мечей полностью

Они смотрели друг на друга. Время как будто остановилось, но наконец Ирина вздохнула.

– Хорошо. – Из императрицы она вмиг стала принцессой. – Я буду хорошей женой. Вы мне нравитесь, Габриэль. Это было… раньше. В других обстоятельствах. Вы прекрасно понимаете, как сложна политика и на какой войне я сражаюсь. Откуда мне было знать, что вы окажетесь ценнее, чем…

К сожалению, ему казалось, что она говорит правду. Правду. Он мог поверить ей.

– Знаете, что странно, Ирина? Вы мне тоже нравитесь. Поэтому я не стану обнародовать письма или убивать вас. Я хочу предложить вам сделку, которая лично мне кажется честной. Вы можете отклонить мое предложение. Но имейте в виду, что на моей стороне все, включая одобрение армии и контроль над городом и вашими людьми. – Он заметил, что она взглянула на Марию.

– Чтоб вы провалились, – сказала Ирина.

– Нет, вы. Вы пытались меня убить. И оставили столько дел незаконченными, что теперь вы мне должны.

– Предательница! – крикнула Ирина Марии.

– Я любила вашего отца, – ответила та и глубоко присела.

– Хорошо. – Ирина снова посмотрела на Габриэля. Она была стойкой женщиной. – И за кого мне придется выйти замуж?

– За моего брата Анеаса. Сейчас он в лесах, убивает Кевина Орли. Он ближе к вам по возрасту, чем я. Он красивый.

– Он мужеложец! – выплюнула она.

Габриэль и забыл, насколько хорошо она обо всем осведомлена.

– Возможно, он действительно предпочитает мужчин. Но власть он тоже любит. Я сделаю его герцогом Фракейским.

Она поднесла руку к горлу.

– Я оставлю вас регентом, когда уеду, сэр Милус станет Мегасом Дукасом, а мой брат сядет на трон рядом с вами. Черт возьми, Ирина, это очень хорошее предложение!

– Лучше убейте меня. – Ее идеальная кожа очень быстро краснела.

– Это ваш ответ? – серьезно спросил он.

– Вы слишком мягкий, чтобы стать императором. А я нет. Я буду императрицей, пусть мне придется вас убить. Мне плевать на вашего брата и на вас. Уходите.

Габриэль долго стоял. Снаружи лошади рвали траву, кричал краснохвостый сарыч, двое слуг препирались, выясняя, кто допил красное вино. Габриэль посмотрел на Марию, но та отвернулась.

Он думал о войне. Он знал многое, о чем не ведала Ирина. Она была очень молода, ей не приходилось делать того, что делал он; она просто играла в игру, которой ее научили безжалостные учителя – и сами проигрывали, все, кроме одного. Она считала их великими и повторяла их промахи. Он понял, что убить ее будет ужасной ошибкой. Он не хотел брать такой грех на душу. За ним и так уже тянулся внушительный след из трупов.

Но… она могла разрушить все их планы, сама не понимая, и Габриэль доверял ей недостаточно, чтобы что-то рассказать. Мастер Смит, Майкл и Изюминка согласились, что верить ей нельзя. К тому же женщина, способная задумать убийство собственного отца, может и продаться Эшу.

Габриэль знал, и Мария тоже, а Ирина, разумеется, нет, что, если он выйдет из шатра, не получив ее согласия, она может считать себя мертвой. Он долго смотрел на нее, и она вытянулась во весь рост.

– Я вас ненавижу. И ненавижу себя за то, что хотела выйти за вас. Вы слишком слабы для трона. Когда я убью вас, империя вознесет меня так же, как сейчас превозносит вас.

Он смотрел на нее в упор. Ему очень хотелось все ей рассказать и объяснить. Одно дело – посылать людей в бой, на смерть. Он терпеть этого не мог, но все же делал, особо не раздумывая. А ее нужно было послать на смерть за коварство и себялюбие, не позволявшие ей доверять. Тоже боевые потери своего рода.

– Я еще станцую на вашей могиле, – заявила она.

По новообретенной привычке он провел рукой по волосам, согнул пальцы серебряной руки. Он вспомнил младшего брата, оплакивавшего смерть друга. Он не дрогнул. Габриэль испытывал невероятное желание объясниться с ней и такое же сильное, почти плотское, желание убить ее своими руками, висевшим на поясе кинжалом. Политическое самоубийство, но при этом довольно честный поступок.

Таков он по-настоящему.

Он задумался, как будет рассказывать об этом Амиции или, не дай бог, Бланш. И понял, что опустил руку на рукоять. Ирина вздрогнула, он отвел руку и поклонился.

Странно – если она умрет, никто не станет ее оплакивать, но, если он убьет ее прямо здесь, залив шатер кровью, его сочтут чудовищем.

Он и есть чудовище. В хорошем смысле.

– Уходите!

Он снова посмотрел ей в глаза.

– Ирина. Я хочу, чтобы вы остались в живых. И обладали властью. Вы хотите того же самого.

– Даже если вы меня убьете, выиграю я, потому что вы утратите доверие многих.

– Но вы-то об этом не узнаете, – вздохнул Габриэль.

– Я стану королевой ада.

Он кивнул, восхищаясь ее мужеством и злясь на скандальную глупость.

– Вы, наверное, слышали, что лучше быть последним поденщиком в стране живых, чем королем в царстве мертвых?

– Не смейте цитировать мне классические стихи, варвар с окровавленными руками. Высокая архаика не для вас. Идите к своей служанке, она вам больше подходит. Играйте в императора. Армия скоро устанет от вас.

– Это даже для вас немного слишком.

Он сумел не посмотреть на Марию. Просто вышел, высоко держа голову.