Читаем Мор мечей полностью

Герцогский дворец оказался роскошнее любого здания, где ему приходилось бывать, если не считать императорского тронного зала в Ливиаполисе. Лестницы здесь делали из мрамора, потолки везде были кессонные, в нишах стояли статуи – особенно часто встречался святой Аэтий, – а в большом зале для ожидания висел огромный гобелен, изображавший битву при Шалоне. Больше сотни человек, мужчин и женщин, дворян и торговцев, ждали здесь разрешения своих дел; многие тревожились. Кронмир назвал свое имя, и почти сразу слуга с выбеленным лицом провел его к маленькой дверце.

– Да благословит тебя господь, брат, – сказал незнакомый человек. Другой перекрестился.

Кронмир сообразил, что войти в эту дверцу все боялись.

За ней шла круто вверх узкая деревянная лестница между стен, обшитых резными ореховыми панелями. Некоторые сцены он узнал – но, возможно, должен быть узнать все. На одной панели пытали людей, выдергивая им кишки и наматывая их на вертел над огнем. На другой две женщины сдирали кожу с мужчины. Лицо его искажала такая боль, что Кронмир почти услышал крик. На третьей кому-то отрубали голову. Что же, смысл понятен.

На лестнице Кронмир был один. Интересно, что бы случилось, если бы он просто развернулся и вышел из дворца на площадь, где свободно ходили люди и продавалась рыба. Он сказал себе, что бояться нечего. Но пыток он все же боялся. Он хранил множество тайн и постарался бы хранить их и дальше – а это значило, что ему пришлось бы терпеть очень много боли и унижения.

Кронмир хорошо это понимал, потому что раньше его уже пытали. Но он поднимался дальше, пока не добрался до маленького окошечка и закрытой двери.

Лестница на этом закончилась, так что он постучал.

– Входи.

Кронмир толкнул дверь, и она поддалась. За ней горел тусклый свет. На скамье сидели четыре человека в алых мантиях, белых париках и белых масках.

Кронмир поклонился. Четверо кивнули в ответ.

На скамейке оставалось свободное место – ее делали для семерых людей? Кронмир заметил, что двое слева сидели совсем рядом, соприкасаясь бедрами. И что у самой левой фигуры выбился из-под парика золотой локон.

Его допрашивали больше часа, нечеловеческими голосами задавая вопросы о битве с Шипом, о сьере де Рохане и архиепископе Лорики. Потом сосредоточились только на архиепископе.

– Вы абсолютно уверены? – спросила женщина, в которой Кронмир угадал герцогиню. – Уверены, что архиепископ мертв?

– Да, – нахмурился Кронмир.

– Почему?

– Я убил его собственными руками.

Тишина оглушала.

– Назовите свою должность, – сказал четвертый голос, до того молчавший.

– Господа, – вздохнул Кронмир. – Я допускаю, что обычай древних времен требует от Семерых сохранять свою личность в тайне. И если я назову ваши имена, это будет грубо и бестактно. Позвольте и мне не разглашать свою должность.

Четверо посовещались.

– Я даже рискну пойти дальше, господа. Полагаю, я знаю источник вашего беспокойства. Кроме внешнего врага у вас появился внутренний. Вы боитесь, что патриарх Рума, который прилагает усилия, чтобы запретить герметические искусства, утверждает, что Диких не существует, и возносит молитвы против Альбы, а также, как я понимаю теперь, угрожает устроить крестовый поход… вы боитесь, что его голосом, голосом церкви, тоже управляет враг.

Если за его сухим признанием в убийстве архиепископа последовала тишина, то теперь и говорить стало не о чем. Четверо сидели неподвижно, напоминая алебастровые фигуры в церкви.

– Мы свяжемся с вами. – Герцогиня подняла руку.

Кронмир встал.

– Я вам не враг. Но у меня есть свои цели и свои средства. И я должен сказать, что кто-то в городе действует против вас. Если это не вы следили за мной, когда я шел сюда с капитаном Парменио… что кажется мне напрасной тратой сил.

– Что вы собираетесь делать? – спросила та, кого он считал герцогиней.

– Отправлюсь в Верону и разыщу магистра Петрарку. Что случится потом, не знаю.

– Вы отправитесь во тьму? – спросила она.

– Если у тьмы есть граница и если я узнаю у магистра что-то дельное, я пойду к границе и посмотрю, что оттуда можно увидеть.

– Мы одобряем, – сказала она как будто несколькими голосами сразу. – Мы поддержим.

Четыре головы склонились, Кронмир вышел и спустился по лестнице. Его появление встретили гробовой тишиной, и Кронмир подумал, что из этой дверцы выходят далеко не все. Парменио он не нашел. Раскланялся с мастером Аткинсом, который тоже ждал приема в морском совете. Кронмир не привык успокаивать людей, но все же на хорошем альбанском объяснил Аткинсу, а потом Кирону, что бояться им нечего.

Погодный маг оделся в очень длинную котту, какие носили чуть ли не в прошлом веке, и надвинул капюшон, несмотря на яркое солнце. У Кронмира еще оставалось много дел, но он подозревал, что без Кирона бы погиб.

– Позвольте пройтись с вами, магистр, – сказал он.

Кирон посмотрел на людей вокруг и поклонился:

– Я не магистр. Просто студент.