Читаем Мор мечей полностью

Баска рассмеялась и слегка шлепнула Анеаса по спине. Он ухмыльнулся. Заклинание вышло неожиданно удачно, и он был крайне доволен собой. Обычно это улучшало его мнение и об окружающих.

– Больше двух дней назад, – сказал он на архаике.

Баска покачала головой. Или покачал. Анеас все еще не понимал. Руки у баски были сильными, но гладкими. Анеас поднял два пальца, указал на солнце, а потом на следы.

Баска просияла.

– Геер-лон-сен, – заявила она, как будто это все объясняло, и бросилась вперед.

Вечером Анеас лежал рядом с Рикаром Фитцаланом и смотрел на звезды.

– Устал, – признался он.

Фитцалан рассмеялся.

– Ты весь день бежал впереди и выискивал ловушки. А я нет. Я разве что тащил поклажу и перелезал через сотни поваленных деревьев, но я и то устал. Боже, и это моя жизнь. Как пришедшие из-за Стены двигаются так быстро? Кстати, а эта ведьма – она мужчина или женщина?

– Иногда мне кажется одно, иногда другое, – ответил Анеас. – Но она мне нравится. Или он.

Фитцалан рассмеялся с явной завистью.

– Не очень-то увлекайся.

– У тебя есть подружка в Н’Гаре, – напомнил Анеас другу.

– Она в Н’Гаре, а ты-то здесь, – с юной откровенностью заявил тот.

Анеас слишком долго любовался звездами, Рикар уснул и захрапел. Через некоторое время Анеас встал, попил из фляги, облегчился и сел под сосной. Потянулся в эфир. И сразу нашел их. То ли случайность, то ли большая удача, то ли ловушка.

Он застал врага за плетением заклинаний. Враг закрылся, но довольно небрежно. Анеас внимательно смотрел на цвета и их переплетение.

Проснулся он уже на рассвете. Фитцалан стоял и смотрел на него.

– Я что-то не то сказал? – спросил красивый повстанец. Он уже оделся, а в руке держал лук.

– Я ночью что-то почувствовал, – пояснил Анеас. – Орли творил заклинания.

– Разумеется, милорд, – фыркнул Фитцалан.

– Рикар, хватит. – С утра Анеас был не в духе. – Я лорд, в конце концов.

– Пожалуй, я пройдусь и посмотрю, не оставили ли нам враги сюрпризов. Пока не скажу что-нибудь, о чем мы оба пожалеем.

Он ушел. Анеас залюбовался им. Повстанец прекрасно владел собой. Он не грозил, что уйдет, а просто сделал это. И не сказал ничего лишнего. Тут было чему позавидовать.

– Будь осторожен, – крикнул Анеас вслед.

Он помог готовить завтрак. С собой он прихватил пакет этрусской кахвы и теперь сварил немного в котелке и поделился с капитаном Туркосом, которому угощение очень понравилось. Пришедшие из-за Стены жевали сушеное мясо, кто-то курил. Потом стали собираться. Смотрит на Облака снова встала рядом с ним. Увидев, как Анеас косится на нее (него?), Смотрит на Облака фыркнула.

Анеас почувствовал себя грубым. Он вспыхнул и зашагал слева от тропинки. Шел он быстро и слишком много шумел. Мыслями он был уже там, где вчера ночью творилось колдовство. По пути он понял, что не рассказал об этом остальным. Глупо. И чем дальше, тем глупее. Он замедлил шаг, посмотрел вокруг и чуть не споткнулся.

Он вытащил из-под котты роговой свисток и резко дунул. Смотрит на Облака повернулась. Анеас остановил ее жестом.

На расстоянии лошадиного корпуса виднелось расколотое пополам дерево с двумя мертвыми мотыльками, покрытое мешаниной перьев, мха и экскрементов.

«Твою мать, – подумал Анеас. – Он же колдовал, чтобы привлечь меня. Вот настоящая ловушка, в миле от лагеря.

…они прямо здесь.

…наверняка. Это не проклятье. Это капкан. Я дурак».

Смотрит на Облака осторожно приближалась к нему. Он присел, чувствуя себя идиотом. Указал баске на проклятье. Ноздри у нее дернулись, а потом она закрыла глаза.

Анеас вытянул тоненькое эфирное щупальце. Баска открыла глаза, тряхнула головой и поползла вперед. В нескольких дюймах от него она прошептала:

– Большая Сосна знает.

Анеас и не предполагал, что шаман и вождь могут говорить друг с другом.

– Пусть он остановится и заляжет, – прошептал он. – Черт, ты говоришь по-альбански!

– Немного, – улыбнулась она.

– Скажи Большой Сосне, что это наверняка засада. В полумиле отсюда.

Глаза закрылись. Снова открылись.

– Он говорит да. – Баска посмотрела налево, направо, снова налево, показала рукой. Анеас увидел очередное проклятое дерево.

Очень осторожно он потянулся к нему в эфире. Было невероятно жарко, комар уселся прямо на нос и принялся пить кровь, но Анеас не шевельнулся. Хоботок вонзился в плоть, как нож, а рыцарь смотрел. Вчерашнее заклинание, которое он и должен был увидеть, звенело набатом. Он снова почувствовал себя дураком.

Но вот маленькие проклятья казались темными и плотными. Да, они были слабы, но не настолько, чтобы показать ему дорогу.

Черт возьми. Линия проклятий тянулась на полмили. Почему-то начиналась она на огромном лугу к западу. Шепотом он рассказал все это баске.

– Туркос предлагает вернуться.

Они поползли назад. Было больно, неудобно, жарко, сыро, тяжело и страшно. У них ушел почти час – солнце успело подняться совсем высоко, – чтобы пересечь тропу и спуститься к лугу. В ольховых кустах сидели Туркос и Большая Сосна. Остальные куда-то пропали.

– Мы обойдем их с фланга, – сказал Туркос. – Хорек который Охотится говорит, что на лугу чисто. Он бы знал. Мы стали приманкой.