Читаем Мор мечей полностью

Морган Мортирмир слетел с седла при резком повороте… и упал.

– Нет! – крикнул Габриэль.

Ариосто уже закончил поворот – с одним наездником двигаться стало легче. Он поймал воздушный поток, создаваемый драконом, и теперь скользил вдоль его крыла, всего в нескольких дюймах от смерти. Габриэль отчаянно взмахнул копьем, и наконечник легко прошел сквозь огромную кость, на которой висела гнилая плоть.

Голова повернулась.

Огромный черный глаз…

Смотрел пустым взглядом.

Никакой злобы. Никакого гнева.

В этой голове не было разума.

Левое крыло черного дракона согнулось там, где ударил Габриэль. Все происходило медленно, как будто во сне: свист ветра заглушал все остальные звуки, холод притуплял чувства, и Габриэль не сразу понял, что дракон утратил то, что позволяло ему летать.

И все же он повернул голову. Хотя мертвое тело, освещенной тусклой луной, уже падало вниз, на ледник, дракон плавно раскрыл черные челюсти.

Габриэль привстал на стременах и швырнул копье в открытую пасть.

Распахнутую прямо под ним.

Вдруг дракона охватил белый свет. Алый огонь вспыхнул в его сердце и зажег его зловонное дыхание – или газы, давно копившиеся в разлагающемся теле.

Габриэль, улучив долю секунды, бросил все три свои драгоценных щита между собой и драконом – так сеятель швыряет зерно в поле.

Какой бы последний удар ни собиралась нанести злая воля, управлявшая мертвым драконом, его плоть оказалась слишком слаба. Красный огонь боролся с белым, копье молнией пронзило тело и вышло снизу во вспышке пламени. Немертвый дракон падал, сгорая, как метеор в черном небе. Звезды сияли высоко над ним, освещая долгое, очень долгое падение. Целое крыло все еще трепыхалось, и тварь опускалась, словно осенний лист, разбрасывая во все стороны искры. Дважды из тела вылетали сгустки черной силы. Один врезался в сияющий щит Пруденции и разорвал его. Второй прошел сквозь внутренний щит Габриэля, как нож сквозь масло.

– Аспис! – крикнул он, отчаянно вытягивая энергию отовсюду: так тонущий силится вдохнуть. Он влил в щит весь свой резерв, все запасы Пруденции, а потом, не думая, потянул силу из золотой нити.

И сила пришла. Она вспыхнула так ярко, что на мгновение светом озарился даже реальный мир.

В четырех тысячах миль к западу, в монастыре Лиссен Карак, Амиция вместе с сестрами возносила молитву Господу. В молитвы они вкладывали всю свою веру и любовь. Они пели гимн защиты и крепости. Над древним аббатством завис огромный дракон, и он пытался разрушить их укрепления с воздуха.

Эш явился.

Эш был древним даже по драконьим меркам. Заклинания Шипа ничего не стоили рядом с заклинаниями дракона. С его когтей срывались залпы пламени, льда, сырой силы, хитроумных контрзаклятий, ярости и гнева.

Амиция стояла на коленях рядом с сестрами: семьдесят женщин, как простых, так и герметисток, вместе составляли великолепный хор. Их голоса поднимались к небу, их заклинания укрепляли, поддерживали, чинили. Они не лили потоков огня и не кидались шарами льда, пахнущего силой.

Они держались.

Амиция вдруг встала. Золотистые волосы и белая вуаль уже выделяли ее среди сестер. А теперь она начала сиять золотым светом, как будто сама превращалась в заклинание – или в расплавленное золото.

Мирам встала тоже.

– Пойте! – велела она, когда Agnus Dei начал стихать.

Амиция раскинула руки. Золотая сила лилась сквозь нее так быстро, что капли разлетались в стороны и падали на монахинь. Те, кто знал, как ее собирать, вплетали ее в сеть защитных заклинаний.

Амиция поднялась в воздух. Обернулась и посмотрела на Мирам.

– Прощай.

А потом взлетела к стропилам церкви. Под самой крышей она развела руки еще шире и произнесла одно-единственное слово:

– Fiat[5].

И исчезла, оставив после себя слабое облако аромата. Пахло розами, благоговением, алтарем и любовью.

Это ощутили все магистры в мире. Каждый ирк, каждый человек, каждый шаман, каждый упырь или Страж, рыба в море и все до единого драконы.

Морган Мортирмир утратил контроль над своим падением и врезался в дерево.

Гармодий, трудившийся в сиротском приюте в Харндоне, увидел, как подготовленная сила в ладони погасла, словно свеча на ветру. Она ушла куда-то, оставив запах сосны и розы.

Лорд Керак, островок пламени в море боглинов, получил невиданный прилив силы, окрашенной в золотые и розовые тона. На мгновение его тело засветилось, и он снова обрушил огонь на врагов – на этот раз уже с надеждой.

Тамсин, бросившая всю свою мощь на защиту Н’Гары, почувствовала, как сила вливается в ее древнее тело со скоростью армии на марше.

Гэвин Мурьен увидел, как безнадежная ярость уступает место радости; как его побежденная армия, едва не растоптанная врагом, переводит дыхание; как все магистры собираются с силами – а их противники при этом сил лишаются.

Это была еще не победа. Но за одно мгновение соотношение сил изменилось. Кровавая резня обернулась обычным поражением. Войска Эша замерли, как будто парализованные ужасом.

И сам Эш застыл, а потом развернулся в воздухе над Лиссен Карак и умчался прочь. Он не смеялся. Впервые он почувствовал страх.