Читаем Мор мечей полностью

Банкира уволокли. Его крики сменились мольбой, мольба перешла в визг, открылась дверь – та самая дверь, в которую входил Кронмир несколько недель назад. Все слышали, как банкира стаскивают по ступенькам и как его сапоги задевают каждую.

Корнеры переглянулись.

– Никколо Варинер – верный друг, – сказал один.

– Нет, – ответила Тереза. – Он презренный предатель. Продолжайте, прошу.

Император поднял руки.

– Вероятно, у нас нет выбора, кроме как ссудить вам деньги, – сказал Корнер Примо.

– Нет, – хмуро подтвердил император.

Спустя семь часов и очень много ударов колокола император в красном атласе, вышитом золотом, и будущая императрица в бело-зеленом прошли меж выстроившихся рядами наемников, между схолариями, под саблями вардариотов и, наконец, под вытянутыми вверх топорами нордиканцев. Вениканцы кричали до хрипоты, и солдаты кричали тоже, и под великолепной вуалью, вышитой Дубовой Скамьей, Бланш Голд немного поплакала, хотя не могла бы сказать почему.

Или могла бы. Может быть, она плакала о прошлом и о будущем. О том, что уже потеряла, и о том, что предстояло потерять. А может, и о том, что она приобрела.

Но она ни разу не сбилась с шага. Плечи она держала прямо, а голову высоко. Она поклонилась святым, присела перед патриархом, сделала реверанс мужу и опустилась на колени, чтобы принять корону.

Ничто из этого не тронуло ее по-настоящему. Все как будто оставалось на расстоянии, пока человек в красном, надевший теперь алый плащ, подбитый горностаевым мехом, который ужасно шуршал по дублету, не наклонился к ней.

Корона с девятью зубцами у нее на голове не уступала по высоте его короне. Она видела, как его короновали в Ливиаполисе, и не знала, о чем он тогда думал.

Сама она думать не могла вовсе. А он приподнял край ее вуали и сказал:

– Теперь королева Альбы должна тебе кланяться.

И тут произошедшее обрушилось на нее, и она долго не могла вздохнуть.

У герцога могли остаться опасения относительно новых союзников, банкиры были близки к бунту, но город не скупился.

Бланш вынырнула из своих мыслей и сомнений и обнаружила, что сидит за столом, накрытым прямо на площади, перед великолепной базиликой Святого Марка. Она улыбнулась мужу и посмаковала это слово.

– Муж? – вслух произнесла она.

– Жена? – сказал он, глядя на нее. А потом накрыл ее ладонь своей, и она оказалась в его Дворце.

– Я, наверное, вообще не думала, что ты это сделаешь, – призналась она. Он ухмыльнулся даже в эфире.

– Да никто особенно не сопротивлялся, – задорно сказал он.

Она рассмеялась, отпустила его руку и повернулась к Моргану Мортирмиру, потому что опять стала собой, а Морган всегда нуждался в помощи на людских сборищах.

Но он был очарован своей Танкредой и вообще не отрывал от нее взгляда. Она надела шелковое платье цвета слоновой кости, расшитое сотнями, если не тысячами жемчужин. Было у нее и другое, но когда герцогиня предложила свое…

Танкреда засмеялась.

Подошел сэр Георгий и произнес длинный тост за счастливые пары. Сэр Майкл отпустил парочку ехидных замечаний, но только парочку.

Ему не стоило сдерживаться.

Поднялся Плохиш Том, сидевший в пяти столах от них, и громогласно потребовал тишины. Вышел на середину, воздвигся между уставленными золотом и серебром столами, за которыми шесть сотен вениканских аристократов расположились рядом с рыцарями и дамами из Альбы, Мореи и Дар-ас-Салама.

Высоко поднял тяжелый золотой кубок.

– Добрые люди! Я знаю этого придурка, которого вы зовете императором, уже шесть лет… И знаю лучше, чем все остальные.

Габриэль застонал.

– А девица, на которой он женился… не стану говорить, что это я дал ему совет, который и привел нас всех сюда, но я тогда сказал ему…

Изюминка, которая встала, чтобы тоже произнести речь, метко пнула его под колено. Том развернулся, не расплескав ни капли, и замолчал.

– Ладно, такие истории в приличной компании не рассказывают. Приберегу их до следующего раза. Так вот, за придурка и его госпожу. Когда они… – Том показал пальцами какую-то фигуру, но Изюминка, ростом уступавшая ему на целый фут, встала перед ним и каким-то образом загородила его.

– Мы желаем им счастья! – крикнула она.

– В постели и не только! – завопил Том, и дамы попадали в обморок… или завизжали от смеха. Кто-то принялся прикидывать рост Тома.

В толпе засмеялись и закричали «Виват!». Многие вениканцы желали молодоженам долгой жизни, послышались ехидные предложения.

– Ох, – сказал император.

Бланш хохотала под вуалью и думала, можно ли будет снять ее до конца вечера. Танкреда целовалась со своим новоиспеченным мужем и улыбалась. У них за спиной…

Сорок старейших лучников войска вышли из-за столов и замерли перед своим капитаном. Из их рядов выступили Смок и Длинная Лапища. Длинная Лапища глубоко поклонился.

– Мы дали Уилфулу Убийце обещание, – сказал Смок.

– Господи, – ответил император и попытался спрятаться под стол.