Читаем Мор мечей полностью

Самец виверны стоял в такой позе, как будто готовился взлетать или нападать. Судя по всему, советы и мирные договоры для него были внове. Королева теперь шепталась с Мирам, а Мирам кивала, соглашаясь. Герцогиня Моган – пожалуй, наиболее значительное среди присутствующих лицо после королевы – поднялась из огромного кресла кленового дерева и вступила в разговор. На бронзово-золотом клюве играл тот же свет, что и на волосах Бланш Голд.

Королева грациозно склонила голову перед дамами, потом кивнула виверне, вытянула босые ноги и улыбнулась.

– Мы считаем, что аббатство неправомерно претендует на твои земли, Сизенхаг. Мы не станем искать правых и виноватых. Очевидно, что эта крепость принадлежит людям слишком давно. И к тому же Древо правосудия не намерено изгонять Орден из крепости, которую он столь успешно защищал от нашего общего врага.

Виверна затрясла головой, дыбя гребень. Распахнула клюв.

– Но, – продолжила королева, как будто обращалась к красивому оруженосцу или воздыхателю, к которому была благосклонна. – Нам ясно, что аббатству нет нужды возвращаться в Аббингтон, разрушенный недавно. Мы оценим стоимость – по человеческим меркам – уничтоженных ферм и возместим ущерб выжившим в землях вокруг Хоксхэда и Кентмира, а деревня Аббингтон будет возвращена Диким.

Сизенхаг – удивительно молодой самец, бывший тем не менее вождем племени, скрипнул.

– А как насчет прочих неправедных деяний? – спросил он у герцогини Моган. – Как насчет смерти моих отца и матери от рук этих… гарум?

Королева медленно перевела дыхание. Кажется, именно Красный Рыцарь убил предков Сизенхага в засаде у Альбина, и ему было предложено поискать себе другое занятие, пока совет разбирал дело западных виверн. Это было к лучшему. Он все еще не выздоровел до конца, и ходили слухи…

Ответ дала Моган:

– Прошу прошения, ваша милость. Сизенхаг, тебе сообщили – лично я сообщила, – что совет решил не рассматривать любые смерти и увечья, нанесенные и полученные на войне. На войне убивают. Война теперь закончена. Аббатство вернет вам восточные земли. Это справедливо. Твои родичи встали на сторону Шипа, сами или по принуждению, столкнулись с людьми и погибли. Теперь ничего не поделаешь. Так устроен мир… и нельзя сказать, чтобы в землях Диких правосудие было справедливее.

Тишину теперь нарушал только частый стук молота – Эдвард Чевис выправлял поножи для нечеловеческой ноги.

Сизенхаг продолжал топорщить гребень.

– Тогда я плюю на ваш совет. Когда нас станет больше и мы станем сильнее, мы отомстим.

Теперь встал Кремень, самый старший член совета. Он злобно рыкнул, и на этот звук повернулись все головы на полянке.

– Нет, – заговорил он совершенно спокойно. – Ты не станешь мстить, детеныш. Если ты попробуешь, все мыслящие существа обратятся против тебя – и ты окажешься вне закона по обеим сторонам Стены, твое племя будет уничтожено целиком. То, что сделано, уже сделано. Другой справедливости у нас нет. Прими ее и примиряйся с нами или отправляйся на запад – далеко на запад – и никогда не возвращайся.

Последовала жуткая тишина. Уголь в пальцах Адриана Голдсмита проворно сновал над листом.

Сизенхаг был не единственной виверной здесь. Моган посмотрела на старую самку, которая вдруг раскинула крылья и зашипела. Мужчины вздрогнули при этом звуке, женщины прижали к себе детей. Несколько горных боглинов, зеленокожих, в бурых пятнах, попадали, закрываясь надкрыльями, как будто хотели стать невидимыми. Гребни Стражей начали подниматься.

Белтан – одна из старейшин, переживших войну и знавших, что этим она обязана Амиции, – не обратила на них внимания. Она приблизилась к Сизенхагу на такое расстояние, что тот не смог бы взлететь. По меркам виверн это считалось крайне невежливым. Несколько мгновений между ними волнами ходил страх и плыли резкие запахи – так люди в бою обмениваются выстрелами из лука. Пахло так, что Бланш наморщила нос, а король скривился и заплакал.

Но, как и ожидала Моган – на что она и рассчитывала, – Сизенхагу не хватило опыта, чтобы противостоять старшей самке, и Белтан вышла победителем. После этого она совершенно человеческим жестом склонила голову в сторону Моган.

– Леди Мирам, добрая королева, господин медведь и герцогиня Запада, мы принимаем ваше правосудие. – Она посмотрела на Сизенхага, прижавшегося к земле. – Война заставляет молодежь браться за дела взрослых.

– Не только среди виверн, – заметила королева.