1. Возвести за счет сэкономленных средств соцбытсектора временное ограждение свалки со стороны цеха № 3.

2. Усилить охрану периферии свалки в ночное время, для чего изыскать возможности увеличения штата специализированной охраны на два человека.

3. Временно, вплоть до особого разрешения, прекратить посещение завода экскурсантами, а также запретить проникновение на территорию Предприятия представителей прессы, которые безответственными выступлениями могут дезориентировать общественность.

4. Принять к сведению постановление местной организации Предприятия об обращении к Главному управлению заводных игрушек Министерства местной промышленности о выделении дополнительных ассигнований на приведение в порядок заводской территории.

5. Строго указать всему личному составу Предприятия о недопустимости распространения слухов касательно предположительного существования неопознанных явлений в районе заводской территории. С этой целью провести собрания в коллективах цехов и заводоуправления.

6. Ходатайствовать перед соответствующими организациями социального обеспечения об установлении повышенной пенсии вдове сотрудника специализированной охраны Варнавского Г.Л., как погибшего при исполнении служебных обязанностей.

7. Отметить сборщика Васюнина Г.В. премией в объеме двухнедельного оклада.

8. Предоставить заместителю главного технолога Щукину Н.Р. внеочередной отпуск для лечения.

Слышал?

Я решил не терять времени и поэтому, когда робот подкатился ко мне со щеткой в одной лапе и пылесосом в другой, сказал ему:

— Гладить брюки сегодня тоже не будем.

Робот остановился в тихом изумлении. Рушился мировой порядок. За шесть лет, что он трудился в моем доме, такого не случалось ни разу.

— А зубы чистить будете? — задал он мне дипломатический вопрос: видно, заподозрил, что я сошел с ума. Я раскусил его маленькую логическую хитрость и сказал:

— Зубы чистить буду.

Тут до робота дошло, что бывают ситуации, когда люди отказываются от обязательного ритуала. Этим — а именно свободой выбора — они и отличаются от мыслящих машин.

Тут включился видеофон. Звонили из Крыма. Любочка. Она три дня как улетела туда отдыхать.

— Николай! — закричала она. — Я всю ночь не спала. Ты слышал?

— Слышал, слышал.

— Я вылетаю на стратоплане, — сказала Любочка. — Но очень трудно с билетами. Черноморское побережье безлюдеет на глазах.

— Я понимаю, — сказал я. — Увидимся.

За эту минуту я успел натянуть самозастегивающиеся штаны, которые самозастегнулись чуть раньше, чем положено. Пришлось искать ключ от них, который робот сунул в коробку с ненужными полупроводниками.

Еще две минуты потеряно. И тут, как назло, посреди комнаты возникла голограмма Синюхина.

— Привет, Николай, — сказал Синюхин. — Я забыл код от входной двери. Не могу выйти.

— А зачем тебе выходить? Ты уже три года никуда не выходил.

— Ты с ума сошел! — закричал Синюхин, запуская пятерню в клочковатую бороду. — Разве ты не слышал?

— Подумай, — сказал я. — Может быть, с твоим здоровьем лучше не участвовать?

— Нет. Как только вспомню код — тут же на аэродром.

— Тогда попробуй слово «сезам», — сказал я.

— Сезам! — сказал Синюхин, глядя в угол моей комнаты. У него в Болшеве на том месте была входная дверь. — Сезам! — закричал он.

Мы с роботом ждали.

Синюхин обернулся к нам.

— Открылась! — закричал он. — Она открылась.

— Тогда до встречи, — сказал я.

Синюхин сгинул.

— Проверь через центральный, — сказал я роботу.