— Свет, — попросил Профессор, и секретарь осветила лабораторию ласковыми лучами весеннего солнца. Запревшая в темноте и духоте аудитория облегченно вздохнула. — Процесс был завершен сегодня утром, никто, кроме меня, еще не видел результатов. Я хотел сохранить тайну до последнего момента. Даже мои сотрудники еще не видели, что приготовил для нас ИИ! — Волкин и Силин переглянулись. — Итак, прошу внимания! — Малинов взмахнул рукой и лаборантки, стоявшие возле громоздких производственных принтеров, накрытых белыми простынями, стянули покровы с компьютерных произведений. — Перед вами неоспоримые шедевры современного искусства! — громогласно заявил бородатый профессор.

Выдержав секундную паузу, толпа ахнула, и шквал аплодисментов накрыл зал.

После презентации новой ступени развития искусства прошла неделя. В пустой лаборатории сидели двое молодых научных сотрудников. За окном шел дождь, звонкие щелчки капель о карниз сопровождали глухое журчание работавших принтеров. На фоне тихо играла бесконечная рок-н-ролльная песенка, сочиненная накануне ИИ.

— Что теперь будет, — вздохнул Силин. Он сидел за столом, мечтательно смотрел на дрожавшие от дождя ветви деревьев, подбородок лежал на скрещенных пальцах рук.

— Думаю, ничего не изменится, — Волкин расположился на подоконнике и пристально следил за работой принтеров.

— Да ладно? Такой прорыв ведь! — Силин откинулся на спинку стула.

— Да разве же это прорыв? — Волкин спрыгнул и заложил руки за спину, — Счетной машине кажутся правильными только парадные портреты, романы про вопросы жизни и смерти и симфонии для струнного оркестра. А широким массам хочется любоваться картинами импрессионистов, слушать рок-н-ролл и читать дешевые детективы. Наш ИИ — просто кофе машина, — он подошел к принтеру. Тот усердно печатал очередной пейзаж, будто вышедший из-под кисти Моне. — Он просто проанализировал все наше искусство и сделал вывод, что классическое лучше всего остального. Но этот вывод никак не помешал ему ввести незатейливую переменную Малинова и пойти на поводу у миллиардов опрошенных посредственностей. Вот и получается: хочешь, сделает эспрессо, хочешь — капучино.

— По-моему, ты сам запутался в своих рассуждениях! — Силин расплылся в довольной улыбке. — ИИ в искусстве не разбирается, общество не разбирается, критики, надо полагать, и подавно! Так кто же разбирается? Может, ты?

— Дурак ты, Силин, — не оборачиваясь, ответил коллега. — В этом и есть суть искусства, никто не прав, и каждый прав по-своему. Именно поэтому нашему ИИ до творческого прорыва, как до звезды!

— Мда, зато у нас теперь есть многотомный детектив про забавного сыщика! — Силин посмотрел в раскрытую перед ним книгу, недавно напечатанную лабораторным принтером.

— Это серия?

— Да, роман в бесконечном количестве частей. Знаешь, уверен, что публика его оценит: свежо и с юмором!

— Хорошо еще, что мы кинематограф не отдали ему на растерзание, — покачал головой Волкин.

Мария и Камень

Мария была решительной женщиной с летящими бровями, которая точно знала, чего хочет и как это получить. Но в силу врожденной скромности периодически делала вид, что её стремления далеко не все, что её волнует в этой жизни. Первые семнадцать лет она провела в деревне, заплетая и расплетая косы и ходя в школу насквозь через лес по глубоким сугробам или под палящим солнцем. А потом в село приехал городской парень, влюбился в неё и увез в город. Там она стала знатной швеей, родила сына и, проработав на швейной фабрике без малого сорок лет, поставила громкий повелительный голос, которым воспитала двух внуков. А сейчас, на шестьдесят пятом году своей жизни, спустя десять лет с тех пор, как похоронила мужа, вела хозяйство на семейной даче сына. У Марии был аккуратный огород с томатами, огурцами, перцами свеклой, пучком базилика и парой клумб сезонных цветов. А еще у неё был Камень.

Камень стал смыслом жизни Марии неделю назад, когда сын с золовкой решили разбить в огороде сад камней. Несколько экземпляров привезли внуки, парочку раскопала собака в соседском дворе. Но ни один из них не мог сравниться с ее Камнем.

Как-то утром Мария шла к ручью за ключевой водой. По извилистой тропинке мимо оврага и сияющей на июльском солнце белокаменной церкви. Рядом бежал её пес — маленькая озорная городская собачка, с которой они жили на даче все лето. Внезапно ей на глаза попался небольшой красный холмик на обочине проселочной дороги. Блеснув спинкой, он привлек внимание Марии, увлеченной мыслями о посадке нового сорта томатов. Она подошла к нему ближе и ткнула носком ботинка. Пес, увидев интерес хозяйки к странному объекту, понюхал его, обошел кругом, порыл лапой и заключил, что это Камень. Мария наклонила голову набок, загадочно нахмурилась и продолжила путь к ручью.

Никакие мысли о посадке сочных помидоров не могли вытеснить новую идею, поселившуюся в её сознании. Машинально набрав воды и умывшись свежей прохладой, она поспешила вернуться к находке.