Мо упал в серую прохладу города. Моросил дождь, небо хмуро готовилось к вечеру. Он, меряя большими шагами улицу, пошел в сторону дома. Ему необходимо было посидеть в одиночестве и все обдумать. Ом точно не вернется в ближайшее время — теперь он приходил поздно. Точнее, они. Что за бред, как Мо должен их называть? Они уже придумали себе новые имена? Разделят ничтожное «Ом» и станут «О» и «М»? Ведь это сейчас так модно! Когда делились Мо и Ом еще можно было понять, их прошлое общее имя, «Мом» легко разбилось на два без лишнего пафоса. О и М, тоже мне семейка! Неужели они думают, что ему, Мо, ярому противнику деления, обожающему свою митос-фри тусовку, захочется быть в их компании третьим лишним? Конечно, родственников не выбирают, но кто знает, что за фрукты выйдут из Ома? Он и сам довольно эксцентричная личность со своим искусством и литературой, но двое таких! Мо не выдержит этого — его прагматичный ум, главное, что досталось ему в наследство от Мома, не справлялся даже с перспективой такой угрозы, что и говорить о реальном положении дел.

Моросящий дождь сменился проливным, ботинки промокли, пальто начало тяжелеть. Мо этого не замечал, он нервно кусал губы и угрюмо водил нижней челюстью, бросая на прохожих высокомерные взгляды. Вот он один, и никто теперь ему не нужен, он — личность! Не то что эти ничтожества. Посмотрите на себя: парочка почти разделившихся чудил с общим мизинцем милуются под зонтиком, или, вон, треногое чудовище ковыляет с беззаботными улыбками на двух глупых рожах! Это еще что, вон под навесом прячется целое семейство уродцев — интересно, как можно жить впятером, еще и покупая новую одежду внезапно решившемуся на деление шестому, наверное, спасаются обносками…

Желчь ненависти выплескивалась на незнакомцев из прищуренных, острых глаз Мо. Только вот где-то глубоко в сознании копошилось и не давало покоя маленькое «но» — то самое, что постоянно возвращало его мыслями к их с Омом общему предку. Ведь когда-то они были единым целым, сложной, интересной персоной. Он помнил, как они появились — мгновение, когда в тот момент еще Мом осознал свою двойственность, понял, что любит и майонез, и йогурт, что может с одинаковой страстью читать и научные статьи, и мелодраматические опусы. Ом был его второй половиной, лучшим другом и партнером во всех делах, главным человеком в жизни, теперь предавшим его. Да, это было предательством! В то же время, как Мо мог ненавидеть его? Ведь Ом не собирался уходить, он предлагал продолжить их счастливую жизнь вместе, просто теперь втроем… Но разве Мо виноват, что не был готов к такому повороту? Разве он не жертва обстоятельств?

Поворот за поворотом серые и бурые здания, будто появлявшиеся в результате очередного неудачного деления, наконец, привели Мо к их дому. Он поднялся на третий этаж, дрожащими руками открыл и, войдя, с размаху захлопнул дверь. Квартира была холодной и пустой. Конечно, она была заставлена мебелью, увешана картинами, и задекорирована бархатными шторами, но при всем этом была опустошенной. Мо казалось, что он стоял посреди поля битвы, где повсюду выкорчеванными пнями валялись стопки книг и разорванными снарядами чернела разбросанная одежда.

Разве он мог справиться с этим предательством? Сможет ли быть один? Эти вопросы рвали его изнутри. Необходимость остаться или уйти раскалывала сознание на тысячу мелких частей. Мо бросил на вешалку пальто и прошел мимо большого зеркала в изысканной раме в гостиную, которую Ом собирался разделить. Интересно подумать, как! Между окнами, наискосок или… или… — Мо резким прыжком вернулся к зеркалу и уставился на свое отражение. На него смотрело искаженное удивлением и ужасом его собственное лицо. В левом глазу, посередине зеленой радужки с коричневым пятном начал отделяться второй зрачок.

Бегство

Солнечный свет пробивался сквозь узкие витражные окна бара, освещая клубы висящей в воздухе пыли. Бутылки за стойкой сияли теплым мозаичным светом. В разноцветных лучах возник темный силуэт. Нестройной походкой сутулый мужчина прошел между пустыми столиками с поднятыми вверх ногами стульями к бару. За стойкой молодая женщина в открытом топе с плечами, испещренными татуировками, протирала бокалы. Гость, едва не промахнувшись, приземлился на высокий стул и неопределенно покрутил пальцем.

— Не рановато ли? — подняла бровь молодая барменша.

— Мне никогда не рано, — икнул мужчина и вытер губы тыльной стороной руки. — То есть, не поздно… В общем, что у вас тут?

— Все перед тобой, — кивнула девушка на светящиеся бутылки с пестрыми этикетками.

— Не, — резко мотнул головой гость, отчего потерял равновесие и чуть не свалился на пол. — Я имею в виду, где это я?

— О-о, что, уже не первое сегодня? — саркастически подметила татуированная красотка. Ее черные волосы были сплетены в тугие блестящие косы, гладкая кожа цвета кофе с молоком сияла на свету.

— Нет, ни сегодня, ни вчера, и вообще! — мужчина уронил голову на руки. — Устал я…