Читаем Монтаньяры полностью

Его разжег вновь Революционный комитет в Епископате. Ночью комитет отдает приказ об аресте Ролана. Но он уехал, и арестовали его жену, вдохновительницу Жиронды Манон Ролан, и отвели в тюрьму Аббатства. Комитет исполнен теперь решимости довести дело до конца. Принимается тайный план, который комитет решил не сообщать Коммуне. Решено окружить Конвент только преданными Революции батальонами, чтобы умеренные секции не смогли приблизиться к нему. Конвенту представят энергичную петицию, чтобы, окруженный стеной, он без пролития крови вынужден был выдать жирондистов.

1 июля энергично действует Марат. Он в Конвенте, в Комитете общественного спасения, в Коммуне. Друг народа будоражил, воспламенял монтаньяров. Как-то случилось, что все незаметно для себя стали воспринимать его как вождя восстания, хотя для этого не было никакого формального основания. В Коммуне председатель Детурнель прямо спросил его, должен ли народ строго придерживаться законов. «Граждане, — отвечал Друг народа, — вам не на что рассчитывать, кроме как на свою энергию. Внесите в Конвент свое обращение, потребуйте наказания депутатов, неверных своему отечеству, оставайтесь на ногах и не складывайте оружия, пока вы не добьетесь своего». А жирондисты уже ночью собрались на квартире у одного из своих депутатов. Их роковая слабохарактерность проявилась в полной мере. Многие мрачно повторяли: мы погибли. Уже гудел набат. Идти ли 2 июня в Конвент? Барбару рвался в бой, а маленький, истеричный, нервный Луве предлагал всем бежать из Парижа и твердил: «Только восстание департаментов может спасти Францию. Нам следует подыскать какое-нибудь убежище на этот вечер, а завтра и в следующие дни разъехаться поодиночке, используя свои различные средства, а затем собраться либо в Бордо, либо в Кальвадосе, если уже появившиеся там повстанцы заняли достаточно сильную позицию. Но больше всего надо избегать опасности остаться заложниками в руках Горы, ни в коем случае не следует возвращаться в Собрание». Неуверенность и разброд охватили Жиронду. Как всегда, это люди слова, но не действия.

Гора тоже далека от монолитного единства. Но среди монтаньяров много энергичных людей. Они действуют, хотя у них нет центра или штаба, общей программы. Однако именно 1 июня монтаньяры выпускают первый номер своей официальной газеты «Журналь де ла Монтань». Эро де Сешель придумал для нее эпиграф: «Сила разума и сила народа составляют единое целое».

Фраза? Абстрактная формула? Туманный афоризм? Да, но и нечто большее; в этих словах программа, идея союза радикальной революционной буржуазии, монтаньяров и народа. Но как осуществится эта идея?

2 июня происходит развязка драмы Жиронды. Начинается внешне все так же, как и два дня назад. При звуках набата Национальная гвардия окружает Конвент. Но сегодня осуществляется «тайный план». Впереди, прямо у стен Тюильри, пять-шесть тысяч специально отобранных отрядов из самых революционных секций… Всего же собралось 80 тысяч человек. Основная их масса располагается в отдалении от Конвента и слабо представляет, что же происходит.

А в Конвенте тягостная атмосфера замешательства, путаницы. Угроза насилия над национальным представительством возмущает и многих монтаньяров. Барер от имени Комитета общественного спасения вносит обычное для него компромиссное предложение: принять не обвинительный декрет против жирондистов, как требовали секции, а лишь постановление о временном аресте. Выходит, что «иезуиты Жиронды» могут быть и оправданы? Со стороны монтаньяров раздаются протесты. Заседание проходит в замешательстве, многие просто выжидают. Вдруг хитроумный Барер предлагает Конвенту в полном составе выйти из зала непосредственно к войскам. В чем смысл этой театральной затеи? Только 40 монтаньяров, среди которых Робеспьер и Марат, остаются в зале, остальные идут с Эро де Сешелем во главе. Перед их глазами лес пик и штыков, плотные ряды вооруженных санкюлотов. На Конвент направлены пушки. Впереди на белом коне командующий Национальной гвардией Анрио. С ним разговаривает Эро. Мемуаристы излагают несколько версий беседы. Во всяком случае, в ответ на требование Анрио арестовать и удалить жирондистов Эро не может сказать ничего определенного. Здесь и Дантон, к которому подходит адъютант Анрио и что-то тихо говорит. Дантон пожимает ему руку и заявляет: «Да-да, правильно, все хорошо». О чем шла речь? История уже не узнает ничего больше об этой таинственной фразе… Правда, Олар высказывает такое предположение: «Дантон старался предупредить народное восстание. Когда оно вспыхнуло, он притворился сторонником его, чтобы спасти престиж правительства перед Европой». Но вот Анрио прерывает разговор с Эро и отдает знаменитую команду: «Канониры по местам!» — и те с зажженными фитилями встают у пушек. Что же дальше? Депутаты беспорядочной толпой идут к воротам парка Тюильри, но их не пропускают. Появляется Марат и советует вернуться в зал Конвента.