Белесый поток состоял из карабкающихся друг на друга тучных тел, тянущихся к пойманной крысе. Толстые ручищи тащили крысу к себе, от тестообразной плоти существ отрывались куски, но их это вовсе не беспокоило. На опухших лицах зияли громадные беззубые рты с ввалившимися старческими губами, издающие жадные, громкие сосущие звуки. Три раздутые головы свалились прямо на крысу, и Элайн услышала визг грызуна, смешавшийся с отвратительными звуками всасывания.

Напирающие сзади, выбирающиеся из тьмы твари обернулись к Элайн. На безносых лицах расширялись и сужались большие влажные ноздри. Видели ли они огонек сгустками глаз? Или учуяли ужас Элайн? Наверное, здесь у них была лишь мягкая сгнившая пища, но они быстро учились распознавать новую еду. Их единственным мотивом был голод. Беспощадный и всепоглощающий.

Толкаясь, они двинулись к лифту. Тут же все звуки стихли, и наступившая тишина оказалась гораздо страшнее. Элайн пыталась вжаться в стену, давила на кнопки лифта — все напрасно. Двери не шевелились. Сейчас одутловатые тестообразные тела смрадной массой ввалятся в лифт, загасят маленький огонек, удушая и пожирая ее во тьме… Тот, что сидел сверху лифта, скользнул вниз и присоединился к остальным.

Возможно, движения сползшего с крыши тестообразного толстяка облегчили лифт или же контакты встали на место, но внезапно двери закрылись. Раздутые ручищи барабанили по дверям, мягкие пальцы, словно личинки, пытались протиснуться между ними, но лифт уже скользил вверх. Боже, неужели он пойдет прямо на шестой?! Но Элайн нащупала кнопку первого этажа, хотя та прыгала в отблесках огонька и ускользала от ее дрожащего пальца, и лифт замедлил движение. Скорее через двери лифта выскочить из стеклянных дверей здания — на улицу, где фонарь солнцем сверкает над головой.

Двери лифта раскрылись, и перед Элайн качнулась тестообразная рожа с выпученными белыми слепыми глазами и огромным, с кулак, алчно разинутым ртом. Через секунду, показавшуюся ей страшным сном, она поняла, что тестообразный угодил между лифтом и шахтой и раздавлен, потому что, когда двери раскрылись, лицо его начало распадаться на части. Пронзительно закричав, Элайн подтолкнула двери, и они наконец распахнулись, разрывая одутловатое тело пополам. Перепрыгивая через него, Элайн услышала, как останки свалились в основание шахты, встреченные тихим и алчным натиском бледных тел, но она уже наугад мчалась прямо под потоки дождя, к мокрым лабиринтам темных улиц, к сидящему у камина отцу, требовательно ожидающему ее отчета о прошедшем дне.

Скотт Эдельман

Тот, каким он был прежде