Читаем Монстры полностью

                 Огромный женский человек                 В младого юношу влюбился                 Преследует его весь век                 И вот его почти добился                 Взаимности, раскрыл объятья                 И все же не могу понять я —                 Говорит юноша —                 Каким способом с тобой взаимоотноситься                 Я помню, сладкую имел привычку                 В постели еще теплой по утрам                 Из носа выковыривать козявку                 Дрожащую                 И пальцами от липкости ее освобождаясь                 Проворно скатывать в невинный шарик                 И складывать в углу среди таких же                 Где за год накопилось, может, тыща                 Может, две                 Может меньше                 Больше                 Квартира была съемная и вскоре                 Я съехал и нигде в других местах                 Привычки этой не возобновлял                 Но часто по утрам в постели теплой                 Пронзительно себе я представлял                 Как новый жилец в квартиру входит                 Еще пальто сырое не снимая, сразу                 Вдруг обнаруживает бурые комочки                 В углу                 Глядит и ничего не понимает                 Но сразу понимает же мгновенно – жизнь                 Чья-то                 Протекла                 Не трогайте Ленина в тихом гробу                 Он жив там себе словно зайчик                 Не трогая нас, а иначе                 Как встанет! дотронется! – а так в гробу                 Жизни                 Видели мы вас всех                 Роди мне зверя! – говорю                 Она мне враз рожает зверя                 Нет, убери назад! не верю!                 Роди мне светлую зарю! —                 Она в ответ зарю рождает                 И самому ж мне подтверждает                 Тем                 Неутраченную способность зачинать чистым словом                 Собачка на коврике нежит себя                 До самого беспредела                 Дойдя, никому нету дела                 Как мучится в страсти дитя                 Природы                 Никем не утешаемое                 Лишь я одинокий на коврик ложусь                 Мы ночь вместе с нею проводим                 Под утро больные выходим                 Из дома: Прощай! – говорю и сажусь                 В подошедшее такси                 И уезжаю                 Колосится поле золотое                 Зернами тяжелыми уже                 Легкою походкой молодою                 Ты ко мне приходишь по меже                 И в глаза глядишь мне осторожно                 Несколько шагов не доходя                 Господи, неужто ли возможно                 Чтоб не в виде ветра иль дождя                 А так вот – прямо                 Да и я ведь тоже – не в виде земли распаханной                 А поэтом, принявшим облик невесты потяжелелой                 Вот Гамлет прячется в тени                 Она ж из мертвых приползает                 Его щекочет, а он занят:                 Уйди, проклятая! Нишкни!                 Она смеется: Боже мой!                 Я бы такой спектакль сыграла!                 Когда б нашлась такая зала                 Я бы, мой бедненький, с тобой                 Конец света бы сыграла                 Да не дают                 Она как маленькая девочка                 Тихо росла в моих штанах                 А выросла – и погулять ведь хочется                 А мне и страшно выпускать                 Она ж все плачется:                 О, выпусти! я здесь больна!                 А выпустил – таки она                 Со всем моим и ушла                 И навсегда                 Ты ко мне приходишь вот                 Молодая и с любовью                 А я в задний твой проход                 Прекрасный                 Да заколачиваю пулю                 Экая ж я инфернуля                 Противная                 Совсем как Ерофеев                 Виктор Владимирович

Оборотень

1992

Предуведомление

Об этом, конечно, трудно говорить, писать, но и не писать, не думать об этом невозможно. Ясно, что в глубине каждый решает эту проблему сам для себя.

* * *

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Жених
Жених

Волей случая Игорь оказывается перенесён из нашего мира в один из миров, занятых эльфами. Эльфы необычные для любителя ролевых игр, но его жизнь у них началась стандартно. Любовь к красавице-принцессе, магия, интриги и война, от которой приходится спасаться в родной мир. Вот только ушёл он в него не с одной невестой, а со всеми, кого удалось спасти. У Игоря есть магия, много золота, уши, в два раза длиннее обычных, и эльфы, о которых нужно заботиться, и при этом не попасться ищущим его агентам ФСБ и десятка других секретных служб. Мир эльфов не отпускает беглецов, внося в их жизнь волнующее разнообразие смертельных опасностей и приключений.

Елена Андреевна Одинокова , Юлия Шолох , Александр Сергеевич Пушкин , Геннадий Владимирович Ищенко , Надежда Тэффи

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Проза / Классическая проза / Попаданцы