Читаем Монголы и Русь полностью

Это была последняя служба, которую великий князь владимирский Александр Невский сослужил русскому народу. Он заболел во время своего пребывания в Орде и умер на обратном пути в городе Городце на реке Волга. Его тело было перевезено во Владимир и захоронено там. Горе горожан было глубоким и искренним. Митрополит Кирилл выразил общее чувство, когда провозгласил, что «солнце Руси закатилось».И народ ответил: «Горе нам! Мы погибли!».[485] Именно Кирилл написал первую биографию Александра Невского – краткий очерк его добрых дел для страны, выполненный в стиле жития святых. На основе этого позднее было написано расширенное житие Александра, известно несколько его редакций.[486] Его память начали почитать почти сразу же после смерти. В 1380 г. его мощи были выставлены и, начиная с этого времени, день его смерти отмечался во владимирских церквах, как день поминовения святого. На соборе русской церкви в 1547 г. Александр был официально канонизирован.[487] Прижизненных портретов его не сохранилось. В своем завещании, написанном в 1356 г., великий князь Иван II упоминает в ряду принадлежащих ему вещей икону святого Александра, которая, как считает Е.Е. Голубинский, вероятно, являлась изображением Александра Невского. Если это так, она, видимо, была написана во времена правления Ивана II (1353 – 1359 гг.).[488] Шлем Александра восточной работы – по всей видимости, подарок хана – находится в Московской Оружейной Палате.[489]

Суздальское восстание чрезвычайно досадило Берке, поскольку оно произошло в то время, когда его переговоры с Хулагу зашли в тупик, и казалось, что война между двумя двоюродными братьями неизбежна. Дипломатически Берке был хорошо подготовлен к конфликту, благодаря дружественному соглашению с мамлюкским султаном Египта Бейбарсом I. Следует вспомнить, что в 1260 г. мамлюкам удалось нанести поражение монгольской армии, посланной Хулагу в Галилею.[490] Однако они понимали, что для Египта продолжает существовать опасность, исходящая от Хулагу, и трезво смотрели в будущее. Для них было бы вполне естественно обратиться за помощью к Берке. Здесь следует отметить еще и то, что, ввиду натянутых отношений с двоюродным братом, Берке приказал кипчакским вспомогательным войскам, посланным в Персию его предшественниками, покинуть Хулагу. По всей видимости, они не были расположены к тому, чтобы возвращаться домой, и направились в Египет. Это было воспринято мамлюками как проявление доброй воли Берке.

В 1261 г. Бейбарс послал Берке через аланского купца письмо, в котором пытался убедить его в том, что его долг, как мусульманина, развязать «священную войну» против язычника Хулагу в защиту ислама.[491] В конце 1261 г. или в начале 1262 г. посланники Бейбарса пришли к взаимопониманию с византийским императором Михаилом VIII, который согласился позволить посольствам кипчаков и Египта следовать через Константинополь.[492] Посланники Берке, отправившиеся в Египет в мае 1263 г., использовали этот новый путь. Однако летом этого же года Михаил, видимо, под давлением Хулагу, изменил свое отношение к ханству кипчаков и арестовал как посланников, направленных Берке в Константинополь, так и египетских посланников, которые оказались в Константинополе на их пути к кипчакам. Это нарушение обещания усугубило двойной конфликт: между Берке и Хулагу, и между Берке и Византией.

Свидетельства о войне между Берке и Хулагу и, соответственно, их преемниками противоречивы. Большинство персидских историков в большей мере задерживается на успехах иль-ханов, чем на их поражениях. Сведения египетских историков, напротив, благоприятны по отношению к ханам кипчаков. О начальной стадии конфликта рассказывает Рашид ад-Дин, который описывает с некоторыми подробностями поражение кипчакских войск, которыми командовал родственник Берке, молодой князь Ногай. Эта битва произошла в районе Дербента на Кавказе в конце 1262 г.[493] Ибн-Вассыл, с другой стороны, рассказывает о сокрушительном поражении, нанесенном Берке Хулагу в 662 г. гиджры (1263-1264 гг.). Потери обеих сторон были велики. Согласно Ибн-Вассылу, когда Берке увидел поле боя, усеянное трупами, он воскликнул: «Пусть Аллах накажет Хулагу, который убил так много монголов руками монголов! Если бы мы объединились, мы бы завоевали весь мир!».[494]