Читаем Монголы и Русь полностью

Коренное население Хорезма имело иранские истоки. В IX и X веках страна процветала под просвещенной властью династии Саманидов. Однако, начиная с X века, царство Саманидов находилось под постоянным и нарастающим давлением широкой федерации тюркских племен, известных как огузы. Исторически государство огузов было частью тюркского каганата, который существовал с VI до VIII века.[105] Этнически огузы представляли собою смесь тюрков и иранцев (аланов).[106] В середине XI века ветвь огузов, известных по своему вождю как сельджуки, обосновалась в Хорезме и в Персии. Позднее сельджуки вторглись в Малую Азию[107], но постепенно утратили свой контроль над Ближним Востоком. Одним из центров оппозиции им был Хорезм. Начиная с 1117 г. этот район управлялся военным губернатором Кутбеддином Мухаммедом, происходившим из турецких наемников, которые обычно рекрутировались из рабов.[108] Ему удалось основать династию способных правителей[109]; находясь первоначально под сельджукским сюзеренитетом, они в конечном итоге стали самостоятельными и приняли старый персидский титул шаха. Город Ургенч в нижнем течении Амударьи стал столицей их империи. В последней четверти XII века Бухара и Северная Персия были присоединены к Хорезму. В период между 1206 и 1215 г. Хорезм-шах Мухаммед II завоевал южную часть Персии, а также Афганистан. Теперь ему предстояло встретиться с Чингисханом, и в этом конфликте он окажется не на высоте.

Хотя империя Мухаммеда II была обширной и процветающей, она не отличалась прочностью и была раздираема внутренними противоречиями. Для населения вновь обретенных персидских провинций Хорезм-шах был чужаком; в целом в империи его иранские подданные не особо смешивались с тюрками. Что касается религии, то большинство населения империи были мусульманами, но существовал вечный конфликт между шиитской и суннитской доктринами, и различные шиитские секты добавляли свою долю к этому противостоянию. Крестьянство роптало под бременем налогов; купцы ненавидели продажность городских наместников и отсутствие безопасности на дорогах. Не существовало единой армии. Владельцы поместий (икта) командовали подразделениями ополченцев, рекрутированными из арендаторов их земельных участков. Эти войска были плохо обучены. Туркменские соплеменники, храбрые и воинственные, были недисциплинированными, гвардейцы шаха Кангли (Кипчакии)[110] оказались деморализованы; армейские техники, занятые катапультами и другими военными механизмами, проявляли компетентность, но их подразделение не было объединено с остальной армией. Кроме того, дом шаха потрясали интриги. Его мать, амбициозная и энергичная женщина канглийского происхождения, часто вмешивалась в планы своего сына и поддерживала его сомнения относительно самого способного из сыновей, Джалал ад-Дина, чья популярность среди людей в целом росла также быстро, как падал престиж его отца. Ситуацию ухудшало и то, что отсутствие у шаха чувства такта привело его к ссоре с некоторыми из ведущих мулл.

От хорезмских купцов, которые торговали с уйгурами и китайцами, Хорезм-шах узнал о завоевании Чингисханом Северного Китая. Он решил послать посольство монгольскому правителю под предлогом передачи поздравлений. Истинной же целью была оценка силы монголов. Чингисхан великодушно встретил послов и торговцев и в знак ответа послал своих представителей и торговый караван в Туркестан. Контингент как дипломатической миссии, так и каравана состоял в основном из хорезмских и бухарских купцов – подданных Мухаммеда II, которые поддались искушению значительно расширить торговлю с Дальним Востоком и согласились стать агентами Чингисхана. Достигнув границ Хорезмской империи, караван остановился в городе Отрар, на берегу реки Сырдарьи; отсюда посланцы последовали в Ургенч, чтобы добиться приема у шаха. Шах согласился побеседовать с ними, но одновременно губернатор Отрара (предположительно, действуя по секретному приказу шаха) приказал убить купцов Чингиса и забрать их товары. Когда, монгольский император получил известие об этих событиях, он послал представителя к Мухаммеду, требуя передачи ему губернатора Отрара. Мухаммед не только отказался это сделать, но и приказал убить монгольского посланника. Сопровождающий посланника получил разрешение вернуться в Монголию, но только после того, как его борода будет обрита, что почиталось тяжким оскорблением. У Чингисхана теперь не оставалось альтернативы войне. Он созвал экстренный курултай, на котором были рассмотрены и приняты к действию все необходимые планы туркестанской кампании (1218). Предположительно, на этом собрании были систематизированы и одобрены в виде письменно зафиксированного кодекса, Великой Ясы, законы Монгольской империи, обнародованные в 1296 г.[111]