Читаем Монголы и Русь полностью

В киевский период основными областями княжеского управления являлись судебная, военная и финансовая. Князь был верховным судьей и главнокомандующим армии, а его представители собирали налоги и судебные пошлины. После монгольского нашествия высшее управление всеми административными функциями принял на себя царь, монгольский хан. Власть русских князей резко сократилась. Теперь князья должны были подчиняться приказам хана, и административные полномочия князей в их собственных государствах строго ограничивались; они могли отправлять властные функции только внутри узкой сферы дел, оставленных в их компетенции монголами.

В судебной практике все русские князья находились теперь под властью хана и монгольского Верховного суда, и, как нам известно, некоторых из них казнили по приказу хана за реальные или мнимые государственные преступления. Хан также рассматривал большую часть главных судебных дел между русскими князьями. Русские, призванные в монгольскую армию, подчинялись монгольскому военному праву.

Более того, все тяжбы между русскими и монголами подлежали рассмотрению в монгольском суде. Было, к примеру, дело потомков князя Бориса Ростовского против потомков царевича Петра Ордынского. Петр, как мы знаем, принял греческое православие, православными стали и его потомки. С точки зрения хана, однако, они оставались монголами, к тому же царской крови. Поэтому, когда потомки Бориса Ростовского попытались захватить земли, принадлежащие монастырю, основанному Петром, внук Петра обратился к хану. Монгольский суд поддержал права потомков Петра в этом деле, которое, можно добавить, было справедливым урегулированием правового спора. Хотя в этом деле затрагивались интересы монастыря, оно рассматривалось как гражданское. Обычно, однако, ханский ярлык защищал церковь от любых посягательств на ее права и привилегии. Нарушители, если они являлись монголами, подлежали монгольскому суду. Если они оказывались русскими, наказывать их, по всей видимости, должны были русские князья. В случаебездействия князя церковь, вне всякого сомнения, могла обратиться к хану.

Твердо установив свои судебные прерогативы на высшем уровне, хан не вмешивался в тяжбы между русскими боярами и простолюдинами, позволяя князю каждой данной местности продолжать отправлять его судебные функции. Вследствие подобной политики, из всех областей княжеской администрации судебная практика оказалась наименее затронутой монгольским правлением. И все-таки, когда русские познакомились с монгольским уголовным правом и монгольскими судами, они оказались готовыми принять некоторые модели монгольской юриспруденции. Даже Владимирский-Буданов, который в целом стремится минимизировать монгольское влияние на Русь, признает, что и смертная казнь (неизвестная «Русской Правде» – русскому своду законов киевского периода), и телесные наказания (в киевский период применявшиеся только к рабам) вошли в право Московии под монгольским влиянием[1014]. Согласно статьям Двинской грамоты 1397 года, выпущенной великим князем Василием I Московским, каждый вор подлежал клеймению; за третью кражу следовало наказание смертной казнью через повешение[1015]. Смертная казнь через отсечение головы была также установлена для изменников, как можно видеть из дела Вельяминова. В «Судебнике» (своде законов) Ивана III от 1497 года смертная казнь назначалась за следующие категории преступлений[1016]: призыв к мятежу, кражу церковного имущества; убийство;подмет, то есть подбрасывание вещей в дом человека с целью впоследствии обвинить его в краже[1017]; поджог. Закоренелый убийца и разбойник, известный обществу в этом качестве (ведомый лихой человек) тоже мог быть казнен при подозрении в любом серьезном преступлении.