Читаем Монархи Британии полностью

Романтически настроенные авторы до сих пор видят причину резкого поворота английской политики в охлаждении отношений Генриха с его испанской женой. Но, конечно же, подлинные причины были глубже — они заключались в социально-политическом развитии Англии. Генрих, как и его отец, ставил целью максимальное укрепление королевской власти. Одно препятствие на пути к этому — титулованная знать — было почти устранено за годы Войны Роз, однако другое — высшее духовенство — за годы войны только укрепило свое влияние. Церкви и монастырям принадлежали громадные богатства, которые вечно нуждавшийся в деньгах король был не прочь присвоить. Его выводило из себя и вмешательство римской курии в дела страны, ставшее особенно явным после того, как в личной жизни короля возникли проблемы. Генрих сделал ставку на горожан и мелкое дворянство, а эти слои населения не меньше его недолюбливали церковную и светскую знать. Последующие кровавые репрессии запятнали Генриха в глазах потомков, но можно сказать одно — они получили поддержку значительной части народа. Англичане, насмотревшиеся на феодальную смуту, резонно полагали, что сильная, пусть даже жестокая верховная власть куда лучше слабой.

Но если применить силу против своих противников Генрих решил вполне сознательно, то первым шагом на пути к этому решению стала все-таки страсть. Отношения с Екатериной Арагонской давно перестали устраивать его — с годами испанка увядала, полнела и становилась все более набожной, что не могло радовать пылкого и влюбчивого короля. К тому же Екатерина так и не смогла родить желанного наследника. Примерно до 1518 года король все же хранил верность супруге, но потом, что называется, пустился во все тяжкие. Около двух лет его любовницей была Элизабет Блаунт, родившая королю сына Фицроя, крестным отцом которого стал кардинал Уолси. Ее сменила 18-летняя фрейлина королевы Мэри Болейн, а вскоре король обратил благосклонное внимание и на ее сестру Анну, которой в 1523 году исполнилось 16. Придворные заметили Анну еще на «поле золотой парчи», где эта девушка, почти ребенок, держалась с необычайным изяществом и грацией. При этом Анна не отличалась красотой, к тому же имела два заметных недостатка: на левой руке у нее был рудиментарный шестой палец, а на ключице — большое родимое пятно. Однако находчивая фрейлина научилась скрывать это — она носила длинные, прикрывавшие кисть рукава и высокие воротники. С таким же искусством она очаровывала короля, который впервые в жизни влюбился, как мальчишка. Анна несколько лет провела при французском дворе, где во всех тонкостях обучилась искусству обращения с противоположным полом. В отличие от сестры Мэри, она не торопилась уступать домогательствам монарха, поставив перед ним почти невыполнимое условие — законный брак.

Генрих оказался в трудной ситуации. Римская церковь разрешала монархам развод лишь в случае бесплодия жены, а у королевы уже была дочь. К тому же племянником Екатерины был могущественный союзник Англии — император Карл V. И все же тюдоровское упрямство заставило короля пойти на рискованный шаг — попросить у папы разрешения на развод. Просьба мотивировалась тем, что Екатерина до замужества уже являлась женой брата Генриха (пусть и формальной) и, значит, находилась с мужем в непозволительно близком родстве. В 1527 году папа отказал королю в просьбе, но все же прислал в Англию комиссию во главе с кардиналом Кампеджио. В мае 1529 года папские посланцы и английские епископы созвали судебное заседание в лондонском монастыре Черных братьев. Суд затянулся надолго — представлявший короля Уолси старался избежать ссоры с Римом и вовсю использовал тактику проволочек. Между тем многие английские церковники и миряне возмущались поступком короля, хотя публично поддержать королеву осмелился лишь епископ Рочестерский Джон Фишер.

Генрих все больше терял терпение; ему не без оснований казалось, что Уолси плетет интриги за его спиной. Недовольство короля поддерживала Анна Болейн, которой никогда не нравился льстивый кардинал. Весной 1527 года Анна уступила, наконец, домогательствам своего венценосного ухажера и сделалась его любовницей. Очень скоро смышленая и бойкая на язык дама начала вмешиваться в политику, давая Генриху советы и высказывая суждения по самым разным вопросам. Это была ее роковая ошибка — король вовсе не собирался слушать чье-то мнение, кроме своего собственного. Но пока что он был ослеплен страстью, что немудрено: прелестная 20-летняя девушка сменила на его ложе 42-летнюю Екатерину, которая и в молодости относилась к утехам любви, как к досадной повинности. Отношения Генриха с женой свелись к минимуму, но Екатерина продолжала терпеть и делать вид, что ничего не происходит — ей, воспитанной в строгих испанских традициях, меньше всего хотелось выносить сор из королевской избы.