Читаем Монархи Британии полностью

30 апреля 1536 года разразился скандал — на приеме во дворце Анна набросилась на давнего советника короля Генри Норриса, обвиняя его в том, что он замышляет жениться на ней в случае смерти ее супруга. Королевская юстиция действовала без промедления — в следующие два дня были арестованы Норрис, Джордж Болейн и придворный музыкант Марк Смитон. Все они были арестованы и подвергнуты пыткам, а 2 мая в Тауэр отправили саму Анну. Пока шло следствие, Генрих начал открыто появляться на людях в обществе Джейн Сеймур. В отношении своей пока еще супруги король не выказывал ни гнева, ни жалости — казалось, он попросту забыл о ней. 10 мая в Вестминстере начался суд над мнимыми заговорщиками. Ни Анна, ни другие подсудимые не признавали своей вины, и лишь музыкант Смитон туманно заявил, что заслуживает смерти.

Анну обвинили не только в прелюбодеянии, но и в попытке извести короля колдовством. Обвинительное заключение гласило: «Презирая брачный обет, злоумышляя против короля, уступая низменной похоти, она предательски вступала в мерзкие разговоры, обменивалась поцелуями, ласками и иным непотребством со слугами короля, понуждая их вступать в преступную связь»[74]. Этот чудовищный вердикт огласил дядя Анны, герцог Норфолк, бывший председателем суда. Королева уверенно и убедительно отвергла обвинения одно за другим, но ее никто не слушал. Пэры и прелаты послушно утвердили приговор — обезглавливание. 17 мая были казнены пятеро подсудимых-мужчин, а на следующий день на эшафот во внутреннем дворе Тауэра взошла сама Анна Болейн.

Казнь жены король отпраздновал наедине с Джейн Сеймур, которая уже на другой день сделалась его законной супругой. На время Генрих, казалось, обрел семейный мир. Один из его придворных, Джон Рассел, в мае 1536 года записывал в дневник: «Король попал из ада в рай, обретя нежность взамен злобы и коварства, свойственных первому»[75]. Новая жена действовала на Генриха умиротворяюще и пробуждала в нем сочувствие к обеим дочерям, которые оказались незаконными. Если маленькую Елизавету можно было не принимать в расчет, то Марии исполнилось уже двадцать, и она в полной мере унаследовала упрямство и испанскую гордость матери. Из своего дворцового заточения принцесса периодически предъявляла права на наследство — даже после того, как ей намекнули, что это может окончиться печально. К тому времени убежденность в своей правоте, подогреваемая придворными льстецами, окончательно превратила Генриха в капризного деспота. Он не остановился бы перед казнью собственной дочери, если бы хоть на миг поверил, что она угрожает его власти. К счастью, в этот миг рядом с королем оказалась не мстительная Анна, а кроткая Джейн, сумевшая пробудить милосердие в зачерствевшей душе супруга. В июле 1536-го Мария и Елизавета были признаны королевскими дочерьми, но лишены права наследования, которое закреплялось за будущими детьми новой королевы.

Народ искренне полюбил Джейн Сеймур — она вела себя скромно, не блистала пышными нарядами, а ее родня, за исключением брата Эдварда, держалась в отдалении от двора. Весной 1537 года выяснилось, что она беременна, и король волновался за судьбу будущего ребенка, хотя его в это время беспокоили религиозные проблемы и мятежи католиков на севере Англии. 12 октября в Хэмптон-Корте Джейн разрешилась здоровым младенцем мужского пола, который неделю спустя был торжественно объявлен принцем Уэльским. Торжества по всей стране продолжались несколько недель, но во дворце они прекратились уже 18 октября, когда у королевы началась родильная горячка. Все меры врачей оказались бессильными, и поздно ночью 23 октября несчастная Джейн скончалась. Хронист Эдвард Холл писал: «Никто в королевстве не страдал более Его величества, которого эта смерть заставила вернуться в Вестминстер, где он скорбел и долго пребывал в сокровенном одиночестве»[76].

Траур при дворе закончился только в феврале, и тогда же Томас Кромвель завел разговор о новой королевской женитьбе. Могущество королевского викария росло; в 1536 году он был назначен лордом-хранителем печати, а в 1539-м получил высшее звание лорда-протектора — фактически заместителя короля. Стремясь упрочить позиции протестантизма в Англии, Кромвель сделал ставку на брак короля с одной из немецких лютеранских принцесс. Сам Генрих, однако, больше склонялся к союзу с Карлом V и, соответственно, к браку с племянницей императора Кристиной Миланской. Посланный в Милан придворный художник Ганс Гольбейн привез портрет Кристины — прелестной 16-летней вдовы, только что лишившейся мужа. Король уже мечтал о скорой женитьбе, но неожиданно все сорвалось — летом 1538 года император заключил с французским королем Франциском очередной договор, в котором обе стороны обязались не вступать в соглашение с Англией. Тогда же папа Павел III пустил в ход давно заготовленную буллу, лишавшую Генриха английского трона. Это сделало брак короля с католической принцессой невозможным.