Читаем Молоты Ульрика полностью

Пфальц обернулся в сторону летящей фигуры и успел поднять руки, чтобы заслонить лицо Человек врезался в него и сшиб с ног, упав сверху. Топор тщился прорезать кольчугу чертыхавшегося, боровшегося стражника. Пфальц пытался скинуть с себя этого проклятого демона, но оба они барахтались в лужах крови, натекшей на пол из тел убитых домочадцев, постоянно оскальзываясь и разбрасывая капли красной жижи по сторонам. Ни тот ни другой не могли получить преимущества.

Штутт подлетел к ним, скользя по крови. Когда он приблизился, то понял, почему фигура человека была такой темной: с головы до пят он был покрыт кровью Она впиталась в его одежду, окрасила волосы, засохла на коже. "И это была не его кровь", - подумал Штутт.

Он не решился ударить убийцу алебардой, поскольку боялся задеть Пфальца Штутт размахнулся и перетянул окровавленного безумца древком поперек хребта. Древко с громким треском переломилось, но чудовищная фигура содрогнулась, по-звериному взревела и слетела с Пфальца. Пальцы по-прежнему сжимали рукоять топора. Пфальц прижимал руку к ребрам и кричал не своим голосом.

- Убейте его! Прикончите эту тварь, капитан, именем Сигмара!

У Штутта в руках была алебарда на оставшемся двухфутовом обломке древка. Он развернулся лицом к сумасшедшему убийце, который медленно и осторожно подходил к капитану.

- Брось его… Брось топор на пол, - приказал Штутт поставленным, басистым голосом, который остановил не одну кабацкую драку, грозившую вылиться в побоище с многочисленными жертвами. Он слышал яростные призывы Пфальца, но считал себя обязанным попытаться уговорить безумца сдаться. Рукопашная схватка с маньяком отнюдь не входила в его планы на эту ночь.

- Брось оружие. Сейчас же.

Если вымазанная кровью тварь и намеревалась бросить топор, то только в Штутта. Человек прыгнул на стражника, высоко подняв топор, с воем, который трудно забыть.

- Идиот! - только и успел выкрикнуть капитан, прежде чем фигура столкнулась с ним и выбила весь воздух из легких Топор плашмя ударил Штутта в висок, а выставленное вперед лезвие алебарды стражника пронзило торс убийцы. Штутт крутанулся на месте, выпустил из рук алебарду и рухнул на спину. Сверху на него упал маньяк, неистово дергаясь в предсмертных корчах, словно страдая от падучей.

Наконец Штутт почувствовал, как убийца дернулся в последний раз и затих. Кровь из разрываемой болью пробитой головы заливала глаза. "Превосходная ночка, чтобы гулять без шлема", - подумал он и потерял сознание.

Круца сидел в углу "Тонущей Крысы", закутавшись в плащ из толстого сукна. Когда мороз принялся украшать своими узорами его стакан, Круца понял, что час уже поздний Он выложил на стол причитающиеся кабатчику монеты и вышел на убийственно холодную улицу.

Луны сияли на небе - зимние луны, изогнутые, как когти. Было в этой зиме нечто леденящее помимо погоды. Повсюду носились слухи и сплетни о недобрых знамениях, о грядущей войне, о набирающей силу Тьме. Казалось бы, такие разговоры он слышал каждый день, каждый год, но сейчас под этими слухами таилось что-то действительно жуткое. Это уже не были нечленораздельные пророчества мрачных пьянчуг в переполненных тавернах, истерические выкрики перепуганных трусов в игорных залах, заявления хитроумных гадалок, проворачивающих свои аферы. Это была правда. Наступало скверное время, и это чувство совсем не нравилось Круце.

По городу ходили кругами истории, подтверждавшие опасения Круцы. От дешевых забегаловок Альтквартира до нордгартенских закрытых питейных залов из уст в уста бродили рассказы, от которых кровь стыла в жилах. Жестокие убийства, безумие, странные призраки в снежных бурях. День назад мясник на Альтмаркте, почтенный человек и хороший торговец, сошел с ума, прикончив своим секачом двух работников и трех соседей по мясному ряду, прежде чем стража заколола его. Сестра-послушница из Храма Шаллайи повесилась на водяных часах в Зюдгартене, навсегда остановив механизм на полночном часе. В конюшнях беговых лошадей в Ноймаркте в ночь перед первым снегом животные взбесились и перекалечили друг друга. Две лошади издохли на месте, еще четырех тоже пришлось пустить на убой.

Дальше - больше: светящиеся шары и дуги зеленого огня около получаса метались вокруг башен Храма Мирмидии две ночи назад, словно кто-то поймал в ловушку молнию Люди говорили, что в Парке Морра по ночам ходят тени умерших В здание Городской Канцелярии неизвестно откуда проник чудовищный запах гнили, и всем пришлось выбираться на улицу. Неоднократно люди видели страшные лица, прижимавшиеся к оконным стеклам или возникающие в зеркалах В таверне "Карманник" на оштукатуренной стене появилось сырое пятно в виде вопящего лица, и пока никто не смог его ни закрасить, ни оттереть. Три человека, которых Круца знал лично, видели старых, давно умерших родичей, стоявших у их кроватей, полупрозрачных, бессловесно кричавших что-то. Кто-то говорил, что в Альтквартире началась чума.