Читаем Молоко Жаръ-птицы полностью

На мое она не жалует окно.

Где она могла запропаститься?

Без нее и скучно, и темно.

Где ты, где, стоцветная Жаръ-птица,

Пламенный искрящийся цветок,

Всех сияний и огней царица,

Озаряющая запад и восток?

Над каким летишь меридианом,

Параллель какая под крылом?

Пафосно озёрам, океанам

Отражать сияние твоё.

Где ты, где, души моей Жаръ-птица?

В ней твое родимое гнездо.

Здесь шелково ты сумела опериться

И воскреснуть из золы раз сто.

Зажигаю трепетные свечи,

Начиняю жемчугом пирог.

Прилетай ко мне под вечер

На окно иль прямо на порог.

24.03.2010

***

О чем ты шепчешь мне на ухо, Афродита?

Так открываются бутоны розы чайной

Иль меж камней бежит сверкающий родник.

Твой шепот сладостно-необычайный

Лучом рассеянным возник.

О, торжество и царство совершенства,

Душевной чистоты апофеоз,

В минуты вдохновенного блаженства

О чем ты шепчешь языком луча и роз?

Смолкает родника целебное журчанье

И вздохи акварельных лепестков,

И явственно слова я различаю:

«Жизнь на земле –

мистерия богов».

ЯвленьеАфродитынадМосквою

Полночный небосклон объят пожаром –

Москва так не горела при Наполеоне –

Метаются команды все пожарных,

Но нет поджога ни в одном районе.

А то в Коломенском Жаръ-птица слезы льёт,

Не слезы, впрочем, золотые искры,

Они полночный поджигают небосвод,

Их пламя по реке струится.

Ее находит голова пожарных:

«Что плачет так кормильца моего мать-птица?

Зачем она в горючем жар-ударе?

Что с ней могло за лихо приключиться?»

«Я сгораю в тревоге, печали

И горючие слезы лавиною лью,

Оттого, что богини своей не встречаю

Ей пылающих роз не дарю.

Без нее в этом мире не ясно,

Чёрен пепел и после огня.

Столько дней я летаю напрасно,

Афродита не встретит меня.

Оттого я, Жаръ-птица, в угаре,

Оттого и Москва вся в пожаре».

Горизонт источает прозрачно сиянье,

Заполярье хотя далеко,-

В белизне, как поток в океане,

Растворяется, блекнет огонь.

На собачьей упряжке по своду

В белой мантии меховой

Афродита плывет свободно

На свиданье с Венерой, звездой.

И отрадно в Москве белокаменной,

Хлебосольствует мирно столица,

На верхушке кремлевской, на башенной,

Восседает двуглаво Жаръ-птица.

Обретение имени

«…женщинадолжнабыладатьим тайныеимена,

чтобытемсамымизменитьмир».

(У.Б. Йейтс)

Ночь июньская, ласковей шерсти

Быстроногого дикого зверя,

Для предсказочных путешествий

Отворяет незримые двери.

Я лечу на ковре-самолете,

Подо мной проплывают полесья,

Даже в самом трясинном болоте

Отражаются зыбко созвездья.

Мое имя до Афродиты

Берегло, освящало просторы,

Были женщины им имениты,

Восславляли его в рощах хоры.

А потом мое имя изгнали,

Изгоняли мечом и огнем.

И меня искажённо назвали,

И развеялось знанье мое.

На ковре я теперь летаю;

Может быть, по верхушкам лесов,

В отраженьях болот прочитаю

Имя, данное мне от отцов.

Первосущное, ладное имя,

Легкий ветер его нашептал,

Рек истоки румяно умыли,

Богоравным огонь ковал.

Помогите его припомнить,

Отыщите в лесных тайниках,

Может, Китежа шепчут волны

Это имя в глухих уголках?

Мое имя до Афродиты,

Как покров, охраняло просторы,

С ним уверенно шли на битвы

И сворачивали горы.

И пока я не вспомню имени,

Будем в дебрях чужих блуждать,

У хлебов будет привкус полыни,

Будут новые беды нас ждать.

Ночь июньская ласковей шерсти

Быстроногого дикого зверя.

Я об имени жажду вести,

В волшебство и вне сказки поверя.

Платье из тишины

Даниилу Андрееву

Афродита одета в прозрачное, тонкое

платье, сотканное из тишины.

Оно вышито звездными строками,

Навевает крылатые сны.

Только избранным и счастливым,

В упоенье иль в муках, пред казнью

Наплывает весенним разливом

Полноты ощущения счастья.

В нем богиня являлась пророку

Перламутровых русских полей,

И он в камере считывал строки

С платья первой зари розовей.

И накинув вуаль черных кружев,

Проглядела богиня все очи:

В мире солнц разноцветных стал нужен

Светлый странник в кромешной ночи.

И когда отодвинул он сроки,

Искупительных мук бытия,

Отворила сияний чертоги,

Правд предчувствий его не тая.

Там увидел прозрачное, тонкое

платье, сотканное из тишины,

И узнал свои звездные строки

И от мира иного сны.

2010

***

Идёт красавица,

И в сердце восходит солнце,

Побеждая грусть.

***

1

Горы – мускулы земной коры.

Белые прожилки мышц –

Падающие с высоты

потоки талой воды,

не оставляющей в пустоте следы.

2

Меч-луч пронзит полчища туч,

Скрестится со стремительным шлейфом,

Дрейфующим в воздухе,

Родит полуаркой радугу,

И под покровом радужной пыли

За хвойною веткой,

Мелькнет белизной Афродита.

***

Поднялась завеса -

О, как она была тяжела –

Не стало леса

в окне,

колодца и крыши,

Дождь онемел,

и тиши

Пропал предел.

В мерцанье черного атласа

Предстала ослепительная фраза,

Рожденная из пены звезд,

Молчанья струн,

Словно Всевышний с облегчением вздохнул.

И фраза – дева Афродита,

В сиянье чистой наготы,

Златыми прядями увита,

Ступает с Млечной высоты

На гребни волн, идёт по водам,

Их продолжая ритм и лад,

И песен сладостных аккорды

За нею чайками летят.

Скульптура плюс

Афродита бродила по Невской Пальмире,

От восторгов и слез утомилась:

Босиком исходила полмира –