Читаем Молох (СИ) полностью

Солнце уже тронуло верхушки деревьев на западе, откуда дул соленый морской ветер, когда Саша увидела через окно процессию из женщин, которые направлялись со стороны фермы к служебному входу в поместье. Одетые в одинаковые шелковые бледно-розовые платья, с красивыми прическами и цветами в волосах, они переговаривались и шутили, словно беззаботные нимфы на вечерней прогулке, а вовсе не рабы на ферме хозяина-людоеда.

— Саша. — Поторопила Мила. Она вытерла руки о передник и махнула рукой на двор, а сама зашла в подсобку, где стоял допотопный утюг.

Александра выскочила за платьем и, вернувшись, ловко набросила его на доску, покрытую полотенцем. Сверху Мила накрыла его вторым полотенцем и хорошенько поводила железным сапожком, набитым горячим углем из печи. Верхняя пища придала Александре сил, и легкая хромота стала почти незаметна.

— Мила, а что там будет? — Немного волнуясь, спросила Саша.

— Меня давно перестали приглашать на этот шабаш. Но ты главное, не паникуй. — Попыталась отмахнуться от вопроса повариха, а Саша не отставала. — Жди, когда к тебе подойдут. Если с тобой заговорят, то не лги и не отказывай, а то рассердишь хозяев. Постарайся, чтоб тебя отвели к столу. Тебе главное кому-нибудь понравиться к концу вечера, чтоб не стоять в толпе. Ты держись прямо и не беги, моя хорошая.

— Мила, вы меня пугаете…

— И не забывай улыбаться. Покажи, что ты здорова.

Кухарка попрощалась с задумчивой Сашей, пригладив ее непослушные вьющиеся волосы, и проводила к выходу из кухни в тот момент, когда вся группа входила в дом.

Поварихи тоже испарились, оставив Милу одну. Все отобранные девушки по приказу Кардинала, должны были явиться на закате в главный зал.

Внутри у Саши все сжалось оттого, что ее сейчас спросят: “А ты куда? Марш в подвал!”. Однако никто ее и не заметил. За неделю она сильно похудела. С распущенными волосами ее, вообще, мало кто видел, все больше в шапочке. Поэтому никто ее лица и не вспомнил, кроме Елены и Диляры, а те обрадовались до неприличного.

Объятия пришлось отложить, потому что женщины, шелестя шелковыми юбками, вошли в большой зал с темным мраморным полом и стеклянными люстрами под потолком.

Главный зал был роскошен в своей мрачной манере. Слева высился ряд высоких дверей из красного дерева, который отделял готическую бальную залу от столовой с банкетным столом из темного мореного дуба. Среди высоких свечей и блюд с закусками от Милы по центру располагались вазоны с папоротником и плющом. Длинный стол был причудливо сервирован и уставлен искусственными головами козлов или фавнов, увитыми плющом и выложенными зеленым мхом. Пустые глазницы козлиных масок пугали какой-то бездушной нечеловеческой эстетикой. Украсить рогатыми чучелами праздничный стол мог бы только тот, кто давно забыл смысл застолья. Бодлеровская красота отбивала аппетит.

Девушки, служившие в поместье, одетые в такие же платья, принялись открывать плотные ставни, и Саша через широкие окна увидела багровый закат над лесом, а за ним — последние лучи солнца, упавшего за горизонт. Пару минут она наслаждалась приятным полумраком, пока не включили электрический свет люстр, и комнату не затопили лучи теплого оранжевого сияния, отраженного от сотен маленьких хрусталиков под потолком.

Трое мужчин во фраках с инструментами уже заняли места возле лестницы, ведущей на второй этаж, и настраивались на концерт для струнно-клавишного трио, пока девушки выстроились в ряд у одной из стен.

Если бы Саша не знала, что под полом сейчас Ренат или Богдан копают последний тоннель с бригадой-смертников, то она бы решила, что попала в старинное красивое кино, где сейчас произойдет чудесный бал принцесс и ее выход в свет под звуки Чайковского.

Но Лебединое озеро, манерные скрипки и разыгрывающийся рояль в ее душе вызывали лишь диссонанс. Сегодня она стала участницей похорон, где трупы бросали в яму с экскрементами из-за того, что над ними господа хотели ублажить гостей танцами, музыкой и шлюхами.

Широкие двери отворились, и в зал неторопливо начали входить ряженые как на фотосессию мужчины. Сюртуки и пиджаки на половине из них смотрелись странно, будто эту одежду они примерили впервые, и только изображают в ней джентльменов.

Несколько мужчин были седыми, но большая часть до своей смерти не достигла и сорока. На одном из кавалеров Саша заметила что-то вроде медали или ордена: два перекрещенных золотых квадрата на бело-голубой ленте. О таком она когда-то слышала в детстве. Восьмиконечный аусеклис, которым вампиры награждали особо кровожадных и неистовых офицеров во время войны, был символом сверхчеловеческих садистских наклонностей его владельца.

Гости прибывали и занимали места под балконом и вокруг широкой лестницы. Кое-кто встал у перил, сунув руки в карманы, цинично рассматривая женщин. Другие принялись неторопливо кружить по залу и нарочито громко смеяться. Гектор выделялся, будучи выше на голову почти всех присутствующих. Несколько лиц она узнала, потому что уже видела их раньше на ферме, но остальные были ей незнакомы.