Читаем Молодые невольники полностью

Видя, что они не могут убежать, не будучи незамеченными, вновь прибывшие смело пошли вперед и стали наполнять свои меха. Они сказали старому шейху, что составляют часть каравана, расположившегося недалеко отсюда, что они идут на юг и завтра утром отправятся дальше.

После их ухода арабы стали совещаться.

- Они нам солгали, - проговорил старый шейх, - они не путешествуют, иначе они сделали бы привал здесь, около воды. Клянусь бородой пророка, они солгали!

Все были того же мнения и решили, что оба эти человека принадлежат к каравану, расположившемуся на берегу и занимавшемуся сбором добычи с какого-нибудь разбившегося корабля.

Это был случай, которого не следовало упускать. Арабы решились получить свою долю из находки, выпавшей на долю их соседей.

Рано утром на следующий день караван уже шел к морскому берегу, находившемуся недалеко. Дуар из семи палаток виднелся почти на самом берегу; несколько человек вышли вперед встретить прибывших.

Произошел обмен обычными приветствиями, и новоприбывшие стали осматриваться. Несколько куч дерева, разбросанных на берегу, доказывали, что арабы не ошиблись, предполагая, что здесь недавно произошло кораблекрушение.

- Бог един и равно добр ко всем, - сказал старый шейх. - Он выбрасывает корабли неверных на наши берега, и мы пришли требовать нашу долю от его щедрости.

- Мы охотно готовы уступить вам все, что вы имеете право от нас требовать, - отвечал человек высокого роста, по-видимому, предводитель, - Магомет пророк Того, Кто посылает нам добро и зло. Осмотрите берег и постарайтесь найти что-нибудь.

После такого любезного приглашения верблюды были развьючены, и арабы разбили палатки. Затем новоприбывшие немедленно принялись за поиски остатков кораблекрушения.

Но, к удивлению их, вся добыча ограничивалась несколькими обломками мачт и досок, не имевшими для арабов никакой цены.

Сиди-Ахмет - так звали предводителя - сказал, что они работают уже целых четырнадцать дней, вытаскивая груз, а между тем работа их еще и наполовину не кончена, так как вытаскивать грузы из корабля очень трудно. Старый шейх спросил, в чем состоит этот груз, но не получил ответа.

Тут была какая-то тайна. Семнадцать человек работают четырнадцать дней над разгрузкой разбившегося корабля, а нигде не видно и следов собранного товара!

Новоприбывшие решили ждать и во чтобы то ни стало узнать правду, а затем потребовать своей доли, если окажется, что найденный груз того стоит.

Оказалось, что арабы таскают на берег огромные глыбы песчаника, в несколько пудов весом каждая.

Удивление, выразившееся на лицах Билля и его товарищей, укрепило грабителей в убеждении, что они открыли нечто очень ценное: это открытие только еще больше увеличило рвение арабов, и они работали на славу.

Крумэн попытался было объяснить своему хозяину, что эти камни, которые они считают, по-видимому, такими ценными, не что иное как простой балласт.

Слова крумэна были встречены улыбкою недоверия. Остальные арабы также не верили этому. Люди Сиди-Ахмета решили, что крумэн или лжец, или безумец, и продолжали свою работу с тем же усердием.

Старый шейх, услышав, что крумэн настаивает на своем, покачал головой.

Он думал, что не могут же люди быть такими безумцами, чтобы предпринять длинное морское путешествие только для того, чтобы перевозить ничего не стоящие камни.

А так как на корабле не было ничего похожего на груз, то камни должны быть ценными.

Так рассуждал араб.

Пока крумэн старался объяснить шейху, зачем иногда нагружают корабли камнями, подошел один из грабителей и сказал, что больной невольник, лежащий в одной из палаток, желает поговорить с невольниками-неверными, о прибытии которых он только что узнал.

Крумэн сообщил эту новость морякам, и они поспешно направились к больному в надежде увидеть, может быть, даже соотечественника, который, как и они, имел несчастье быть выброшенным на негостеприимный берег Сахары.

Войдя в указанную им палатку, моряки нашли там лежащего на земле человека. Он страшно исхудал, - кожа да кости, но вовсе не казался больным, и во всяком другом месте, кроме Африки, он никогда бы не мог считаться белым.

- Вы - первые англичане, которых я вижу за целые тридцать лет, - сказал он им, - а я уверен, судя по вашим чертам, что вы именно из Англии. Вы - мои соотечественники. Я также был прежде белым, но и вы станете такими же черными, каким сделался я, если, как меня, вас будет сжигать африканское солнце в течение целых сорока трех лет.

- Как! - вскричал Теренс. - Неужели вы так давно в Сахаре? В таком случае, да хранит нас Господь! Какую же можем мы питать надежду хоть когда-нибудь вырваться на свободу?

В голосе молодого ирландца звучало отчаяние.