Читаем Молодые невольники полностью

- А зачем вы подслушиваете?

- Чтобы узнать, что вы говорите, мне хотелось бы бежать с вами.

Билль и его товарищи с большим трудом понимали язык крумэна. Он служил на английских кораблях и там немного научился английскому языку. Он был в плену уже четыре года и тоже вследствие кораблекрушения.

Крумэн успокоил моряков, сказав им, что так как у Голаха нет средств содержать невольников, то они, вероятно, скоро будут проданы какому-нибудь береговому английскому консулу, и прибавил, что у него нет надежды даже и на это, потому что его родина не выкупает подданных, попавших в неволю. Когда он увидел, что у Голаха есть невольники-англичане, он порадовался, что, может быть, и его выкупят вместе с ними, потому что он раньше служил на английских кораблях.

Дорогой черные невольники, хорошо зная свои обязанности, подбирали куски сухого верблюжьего помета: это должно было служить топливом на бивуаках.

Тотчас же после захода солнца Голах приказал остановиться: верблюды были развьючены, палатки расставлены. Около четвертой части всей похлебки, которой едва хватило бы на одного человека, было роздано невольникам на обед, а так как они ничего не ели с самого утра, то пища эта показалась им прекрасной.

Осмотрев невольников, Голах удалился в свою палатку, из которой через несколько минут послышались звуки, походившие на раскаты грома.

Сын и шурин Голаха поочередно сторожили ночью.

Но их дежурство было ненужным: измученные, истомленные, умирающие от голода и усталости белые пленники думали только об отдыхе.

На рассвете следующего дня невольникам дали выпить немного шени и затем снова пустились в путь. Солнце, поднимаясь на безоблачном небе, палило, казалось, еще сильнее, чем накануне; ни малейшего дуновения ветра не проносилось по бесплодной пустыне. Воздух был так же горяч и неподвижен, как песок под их ногами. Они уже не чувствовали голода: жажда, неутолимая, палящая, заглушала всякое другое ощущение.

- Скажите им, чтобы дали мне напиться, или я умру, - прошептал Гарри крумэну сдавленным голосом. - Я стою денег и, если Голах даст мне умереть из-за капли воды, то он безумен.

Крумэн отказался передать эти слова шейху.

- Это кончится только тем, - объявил он, - что навлечет на вас гнев шейха, и он вас прибьет.

Колин обратился к сыну Голаха и знаками дал ему понять, чего он просит. Черный юноша вместо ответа состроил ему насмешливую гримасу.

У одной из жен шейха было трое детей, а так как каждая мать сама должна смотреть за своим потомством, то ей приходилось дорогой сильнее утомляться, чем ее товаркам. От нее требовалась большая бдительность, чтобы трое ее непослушных малышей, качавшихся на спине мехари, не слетели на землю. Путешествовать таким образом ей казалось очень утомительным, и она не прочь была бы найти себе помощника или няньку.

Ей хотелось заставить кого-нибудь из невольников нести старшего ребенка, мальчика четырех лет.

Колину суждено было поступить в услужение к негритянке. Все усилия молодого шотландца избавиться от ответственности, угрожавшей ему, были напрасны. Женщина действовала решительно, и Колин должен был повиноваться, хотя он сопротивлялся до тех пор, пока она не пригрозила позвать Голаха. Этот аргумент показался мичману убедительным, и мальчугана посадили ему на плечи; негритенок ногами обхватил шею моряка, а руками крепко держал его за волосы.

В то время как Колин вступал в новую должность, начинало темнеть, и двое черных, служившие сторожами, пошли вперед с намерением выбрать место для постановки палаток.

Нечего было бояться, что кто-нибудь из невольников попытается бежать: они все слишком хотели получить то небольшое количество пищи, которое обещала им вечерняя остановка.

Изнемогавший от усталости и к тому же обязанный тащить ребенка, Колин остался позади. Мать ребенка, внимательно следившая за своим первенцем, умерила шаг своего мехари и направила его к молодому шотландцу.

После того как верблюды были развьючены и палатки поставлены, Голах занялся распределением ужина. Порции были еще меньше, но они были уничтожены пленниками с еще большим удовольствием, чем прежде.

Билль объявил, что то краткое мгновение, в которое он съедал свою порцию похлебки, вполне вознаграждало его за все перенесенные страдания в течение дня.

На следующее утро, когда караван выступил в путь, черный мальчуган был опять поручен Колину; впрочем, ему не все время приходилось его нести - малыш часто шагал рядом с ним.

В продолжение первой части дня шотландец и его ноша шли рядом со всем караваном, иногда даже они бывали впереди; внимание мичмана к ребенку было даже замечено Голахом, лицо которого выказало немного человеческого чувства гримасой, долженствовавшей изображать улыбку.

Около середины дня Колин, казалось, сильно устал и начал отставать, как и накануне. Мать, обеспокоенная, остановила своего верблюда и дождалась, пока шотландец и ребенок догнали ее.