И только в России потери были незначительными, потому что в этой стране люди привыкли наедаться впрок, до конца, даже когда уже «в горло не лезет». Впрочем, Россию это не спасло: к вечеру на нее обрушились ядерные бомбы. Как, собственно, еще на множество стран. А эти страны тоже стали запускать свои ракеты, потому что нужно же было что-то делать.

* * *

Душа Пранаса вернулась на орбиту, и он очнулся. Прямо перед глазами, как если бы у него были глаза, расступились облака, зеленые луга зашумели внизу тихо-тихо, как даже шумит не трава, а один ветер без травы.

От Земли, которой уже не было видно в темноте, к этим лугам неслись свободные души коров: молодых, старых, черных и белых. Но неслись они мимо Пранаса, а сам он почему-то не двигался. Он вдруг почувствовал, что Жалмарге тоже сейчас где-то рядом, неподалеку, и так же чего-то ждет, не падает в траву. Он прислушался, замер, теперь уже навсегда потерял скорость и остался на орбите совсем один. Вокруг не было ни души, и даже если посмотреть со стороны, у Коровьей Планеты пропали все кольца.

Пранас почувствовал, что Жалмарге сейчас также висит на орбите, как и он, только с другой стороны планеты. Стало опять обидно, но все люди на Земле уже были мертвы, и обижаться было не на кого. Поэтому на этот раз ему стало не обидно, а просто очень грустно. Он закричал что есть силы, как если бы у него были голос и сила, и этот крик облетел Планету вокруг: по воздуху и по траве. Но обратно ничего не вернулось. Ни сразу, ни немного погодя, ни через миллион лет.

А дело было вот в чем. Через неделю после Пранаса забрали Жалмарге. Она ничего не знала, ее никто не предупредил, так что поняла она, в чем дело, только когда ее стали убивать. А поскольку она была очень добрая и крепко любила жизнь своим юным сердцем, то убить ее не могли очень долго. Не понимая ничего, она выла, не падала от тока, а потом, упав, чувствовала боль до конца: когда ей резали ноги, горло, пилили пополам.

Мясо Жалмарге отправили в ресторан и почти целиком съели, а последний кусочек (это был язык) отварили и подали одной молодой паре. Это были туристы из Великобритании, влюбленные друг в друга Кэтрин и Пол. А еще это был не просто ресторан, а ресторан отеля, и блюда подали не в зал, где обычно люди обедают, а наверх, прямо в номер. Пол, собственно, заказал язык, а Кэтрин – филе тунца с овощами. И, как это часто бывает, они стали угощать друг друга, перекладывая из тарелки в тарелку кусочки коровьей и рыбьей плоти. Потом они так захотели друг друга, что забыли о еде, и рыба осталась лежать вперемешку с мясом на одной тарелке. Конечно же молодые люди ничего не знали о том, что в этом языке таилась последняя, неотомщенная частица души Жалмарге, конечно же, они ничего не знали о ее первом и последнем поцелуе с Пранасом.

Пару недель спустя Пол был найден мертвым у себя в Лондоне на работе, пронзенный невидимым рогом в самое сердце, а Кэтрин, со страшным, словно прогрызенным рыбьими зубами отверстием ниже живота – в постели со своим начальником мистером Робсоном.

Души Жалмарге и безымянного тунца из Балтийского моря отправились наверх, но поскольку они долго пролежали вместе, то произошла ошибка. Коровья планета притягивала, притягивала Жалмарге, а притянула тунца. И он остался висеть на орбите, потерянный навсегда для своих, не зная пути на Планету Тунцов.

И когда Пранас чувствовал присутствие своей любимой по другую сторону планеты, как по другую сторону луга, когда он пробил космическое пространство, закричав во все горло, как если бы у него было горло, этот крик долетел на самом деле до тунца, а тот не знал, что делать, потому что это была не его планета.

Жалмарге тоже навсегда исчезла в темноте, которая была настолько темной, что ей не было названия среди человеческих слов. Можно, наверное, сказать, что она сгинула в глубине другой Вселенной, как если бы была другая Вселенная.

2009

Стакан воды

1

Пока не было посетителей, Лика пошла к морю. Очень хотелось снять обувь и побродить по воде босиком, но – не решилась. Кафе, где она работала, находилось за поворотом, машины порой подъезжали неожиданно, и времени на то, чтобы мыть ноги, приводить себя в порядок, конечно же не было.

Она быстро преодолела ту границу пляжа, где заканчивался надоевший запах кофе и начинался соленый, влажный морской. Стояла на камнях, щурилась на солнце, вдыхала эту терпкую влагу и в который раз прозевала приехавших посетителей.

Когда она обернулась, мужчина «за сорок» и девушка лет двадцати пяти уже сидели на открытой площадке, прямо на пляже. Мужчина утонул в диване, девушка стала рыться в сумочке.

По правилам Лика должна была подойти к ним с фирменным блокнотиком и записать заказ. Но блокнотик одиноко лежал внутри кафе на подоконнике. Идти за ним не хотелось, а посетителей было только двое, и они не могли заказать настолько много, чтобы этого нельзя было запомнить.

Лика подошла к парочке.

– Здравствуйте, – сказала она и узнала мужчину. Он уже был здесь раньше с другой девушкой.