Читаем Молодость может многое полностью

— «Спасибо, Платон! Ну, ты и молодец! Стрелец доволен будет! Мы, наверно, теперь в этом деле рекордсмены?! А как тебе это так удалось? Наверно некоторые платили, чтобы ты только от них отстал?!» — чуть даже завистливо спросил Анатолий.

— «А женщины наверно стеснялись отказать такому красивому парню?!» — добавил сладкого Володя Плешивцев.

— «Да нет! Я никого не принуждал, а только рассказывал об их возможностях и преимуществах, а не упрашивал, не ныл и не мычал, как… тур!» — спокойно ответил Кочет, намекая на Мурашова.

— «Да! Умеешь ты убеждать! Надо будет это иметь ввиду!» — заключил довольный Багров.

— «Толь! Только ты на будущий год проси помочь кого-нибудь другого! Хоть, вон, Володю! Ему женщины не откажут!» — кивнул Кочет головой в сторону Плешивцева, возвращая ему комплимент.

— Что-то сегодня выдался сумасшедший денёк!? Но прошёл недаром! Я теперь хоть знаю, где в ОГТ есть малинник! — подвёл итог Платон.

К его удовлетворению следующий рабочий день прошёл спокойно и без происшествий.

А в среду 20 октября после института Платон узнал, что в первом матче 1/8 финала розыгрыша Кубка обладателей кубков европейских стран по футболу динамовцы Москвы, благодаря голу Владимира Козлова, выиграли в Турции у клуба «Эскишехирспор» (Эскишехир, Турция) 1:0.

А ЦСКА этим же вечером в Москве в 1/8 розыгрыша Кубка чемпионов европейских стран по футболу с тем же счётом 1:0 победил команду «Стандарт» (Льеж, Бельгия).

И в этот же день в Камбодже было введено чрезвычайное положение, а в Пекин прибыла делегация США во главе с помощником президента по вопросам национальной безопасности Генри Киссинджером.

В ходе этих переговоров было достигнуто соглашение о дате визита в КНР в 1972 году президента США Ричарда Никсона.

А в конце рабочего четверга 21 октября в ОГТ в рабочее время состоялось отчётно-выборное комсомольское собрание, на котором теперь присутствовали почти все студенты-вечерники их отдела.

Действующий комсомольский секретарь Александр Константинов заявил, что не будет избираться на следующий срок, так как сильно загружен работой в Комитете комсомола предприятия. А на своё место им был выдвинут Виктор Можаев, имевший опыт такой работы в институте. Но Виктор пока не завоевал должного уважения у пар ней-комсомольцев. А комсомолки выдвинули свою кандидатуру — молодую замужнюю женщину Ларису Ивановну Охлопкову, хорошо зарекомендовавшую себя в организационно-массовой работе в отделе и уже длительное время пользовавшуюся большим уважением практически всех молодых сослуживцев. Она была скромна, спокойна, но тверда и настойчива в делах. Её также заметно отличали точность, надёжность и аккуратность в делах. Она говорила негромко, но очень складно, логично и понятно.

И комсомольцы подавляющим большинством голосов проголосовали за неё, также избрав опытного в комсомольских делах Виктора Можаева в бюро на оргработу, Татьяну Арбузову — опять оставили заниматься шефским сектором, а коллегу Александра Константинова — Льва Булахова — назначили на производственный сектор.

А заместителем по идеологической работе тоже избрали молодую, красивую, но не замужнюю женщину Елену Ивановну Афанасьеву, на которую Кочет давно положил свой петушиный взгляд, когда случайно встретился с нею лицом к лицу в их часто многолюдном коридоре, задержав взгляды на глазах друг друга. А, ставшему в отделе уважаемым знатоком международных дел Кочету, из-за его занятости учёбой, предложили войти в искусственно созданный идеологический сектор, став как бы помощником и заместителем Елены Ивановны Афанасьевой.

На собрании, больше персонально для Кочета, также было объявлено о создании Лекторской группы Комитета комсомола предприятия и перечислены в неё входящие секции, начиная с секции Международного положения, Общеполитической, Атеистической, Правовой и других. И Платон с Поповым попросили Ларису записать их в лекторскую группу.

— «Платон! А я видел, как Афанасьева смотрела на тебя! Ты ей понравился?! Недаром ты теперь её зам?!» — после собрания заметил Попов.

— «Она мне вроде тоже! Но она же старше меня!? А мы это уже проходили!» — чуть покраснев, сознался Кочет.